Июль. Три месяца спустя.
В воскресенье утром Жанна вновь набрала номер Светланы, как делала это уже тридцать пять лет. На этот раз Светлана решила не отвечать.
Так длилось три месяца.
Жанна звонила каждое воскресенье и иногда по средам. Светлана игнорировала её сообщения. Они были краткими и полными незамедлительных вопросов: «Как ты?», «Свяжись, когда сможешь», «Я здесь, если что». Светлана всегда читала и снова откладывала телефон в сторону.
Но в этот раз ей пришла в голову мысль ответить.
— Алло, — произнесла она.
Последовала долгая пауза. Затем Жанна выговорила:
— Привет.
Одно слово. А в нем заключалось так много: облегчение, настороженность и что-то еще, что Светлана не могла сразу определить, но вскоре поняла — это не было извинением. Жанна даже не собиралась просить прощения.
В этом-то и заключалась вся сложность ситуации.
Апрель. Юбилей. Праздник, который изменил все.
Светлана отмечала своё пятьдесят второе день рождения. Хотя дата не круглая, она всегда устраивала праздники, готовила еду, приглашала близких. Муж Виктор каждый год предлагал отправиться в ресторан, но Светлана настаивала на домашнем празднике, где можно было веселиться до утра без спешки.
На праздник собрались пятнадцать человек: друзья, коллеги, соседка Тамара, дочь Настя с мужем, сын Артём, хотя Светлана догадывалась, что у него есть какие-то секреты.
И, конечно, пришла Жанна.
Их дружба началась еще в университете — тридцать пять лет назад. Они встретились в очереди на зачисление и обе держали одинаковые папки с документами. Жанна тогда заметила: «Мы как сестры-близнецы, только что разные». Светлана запомнила эту фразу.
Праздник отошел стороне, когда Жанна встала и обратилась к гостям.
— Свет, — произнесла она негромко, но всем стало слышно. — Я хочу сказать что-то важное. Я долго это держала в себе, и считаю, что сейчас подходящий момент.
Слово «долго» ударило Светлану, как укол. Почему «долго»?
Жанна продолжила, восхваляя Светлану, но её слова стали разрезающим криком правды:
— Ты умная и красивая, но все эти годы жила как-то меньше, чем могла. Боялась желать слишком много — а вдруг не получится? Теперь я говорю это тебе, потому что считаю, что ты заслуживаешь большего.
Тишина в комнате стеклянной плотностью наполнила пространство.
За столом поднимался тост, но Светлана не могла выпить — в этом тосте было что-то, что лишало её радости.
Тот же вечер. Позже.
Гости уехали, Виктор смеялся и пытался развеселить её, но у Светланы на душе оставался холод.
— Жанна была права, — произнес Виктор.
— Может, — отвечала ей Светлана, оставаясь молчалива.
Неделю спустя Настя позвонила. Она выслушала мать и задала вопрос:
— Мам, а что точно задело?
Светлана задумалась, и вскоре поняла, продолжая:
— Она сказала, что я всю жизнь боялась хотеть слишком много.
— И ты не согласна?
Светлана не ответила. Несколько минут спустя, после напряженной тишины, единственное, что она смогла произнести, это: «Не знаю».
Июль. Звонок.
Светлана взяла трубку с подавленным настроением.
— Привет, — произнесла Жанна, заполнив тишину.
— Привет.
Ни та, ни другая не знали, что сказать заранее. Прошло десять секунд молчания после первой позвонки.
— Ты злишься? — спросила Жанна.
— Думаю.
— Три месяца уже, — заметила Жанна.
— Ты унизила меня на празднике.
— По сути, я просто сказала правду.»
Светлана прижалась к стене с возмущением, всё еще не готовая осознать суть и силу слов.
Жанна знала её тридцать пять лет и не могла оставить её наедине с этой правдой.
На следующий день Светлана села за разговор с Виктором.
— Мы не продаем дачу, — обозначила она.
— Мы ведь договорились, — возразил Виктор.
— Да, но я не отвечала. Это не одно и то же.
— Ты не говорила.
— Теперь говорю. Я хочу сделать из нее мастерскую для книги.
Виктор посмотрел на неё и подтвердил, что поймет её решение.
Август. Встреча
Они встретились в старом кафе в парке. Жанна сидела и ждала.
— Мы не продаём дачу, — ввела Светлана сразу.
— Ты это Виктору сказала?
— Да.
Светлана поняла, что много доверяла Жанне, и при этом не собирается прощать ту правду. Это было выпуленное сокровище, но хрупкое.
— Ты была права о том, что это было обидно. Три месяца молчания — именно потому, что это была правда.
— Я знаю, — кивнула Жанна.
— Ты могла бы сказать мне это раньше.
— Могла, но тогда бы всё было иначе.
Они молчали, и в воздухе свободы проскользнула новая надежда — издревле сохраненная дружба сейчас стала более крепкой, готовой вынести любую правду.
