— Ты собираешься продавать нашу квартиру? — голос Светланы звучал непривычно ровно.
Михаил остановился в проеме двери, сжимая пакет с покупками, в котором звякали бутылки с белым вином, любимым женой, и удерживая другую руку на дверной ручке.
— Света, положи телефон. Давай просто… — он сделал шаг вперед, но наткнулся на ее недовольный взгляд.
— Положить телефон? — она усмехнулась, глядя на обычный модельный телефон в своей руке. — Я нашла его в твоей старой куртке. Искала чек от химчистки, а обнаружила целый мир. Заключенный мир.
Записи с именем «Игорь-риелтор», дата показа квартиры — следующая среда, покупатели готовы внести задаток при условии освобождения жилья до конца апреля.
— До конца апреля, Миша! У нас три недели!
Она швырнула телефон на стол, пластиковый корпус громко ляпнул о поверхность.
— Это не то, чем ты думаешь, — произнес Михаил, и оба почувствовали резкость этих слов. Закрыв дверь, он поставил пакет на пол.
— А что это? — Светлана шагнула к нему, ее руки тряслись от сдерживаемого ярости. — Ты, может, ведешь какую-то ролевую игру, где ты — риелтор, а я — ничего не подозревающая дама?
Или нашел вторую семью и собираешься выслать нас с дочерью на улицу? Расскажи мне, Миша, я хочу знать твою версию.
Он глубоко вздохнул, снял куртку и повесил её. Миша выглядел старше своих 42 лет, его глаза темнели от усталости и тревоги.
— Катя дома? — спросил он тихо.
— У подруги. Вернется поздно. У нас есть время, — ответила Света, пересекая в кухню с резкими движениями. — Садись и рассказывай. Как можно продавать квартиру, которая принадлежит нам обоим, без моего ведома? Как ты собирался это юридически оформить?
Она ожидала его ответа, склонившись над кухонным островом, где они вместе выбирали цвета и ткань для нового интерьера.
Михаил наконец заговорил. Он поведал о том, что его сократили с работы три месяца назад, уверяя, что нашел другое место, которое могло бы обеспечить их семью, но наниматель находится в Сургуте.
Светлана не могла поверить своим ушам. Она отсчитывала их совместную жизнь, построенную на доверии и поддержке, и это все рушилось.
— Ты решил перевезти нас в ХМАО, не посоветовавшись? Скажи, как ты мог так поступить?
Михаил пытался оправдаться, но Света все больше осознавала, что их понимание было лишь иллюзией. Предложение переезда, которого никто не ждал, стало последней каплей в стеклянной стенке их отношений.
— Ты ведь даже не извинился. Не счел нужным учесть мои желания, как будто я всего лишь статья расходов, а не твой партнер, — прокомментировала она, собирая вещи в чемодан.
Светлана понимала, что впереди их ждет трудная беседа с дочерью, и ей нужно встать на ноги, не потеряв свое «я» ради благих намерений мужа.
— Я иду в Росреестр, и отзыв доверенности — это только начало. Время закончить ваши неподобающие игры, Миша. Достаточно.
Михаил попытался остановить её, но вся его самоуверенность исчезла на фоне обострившегося конфликта. Он стоял в пустом коридоре, осознавая, что его предположения о благополучии семьи рухнули, как карточный домик.
Стоя у подъемника, Светлана почувствовала, что сделала правильный выбор. Сильный звук двери закрыл за собой старую жизнь, открывая новую. Она отправилась к маме, решив, что в этой новой реальности, возможно, найдется место для восстановления ее утраченной независимости.
