Утренний воздух был насыщен ароматом речной воды и мазута. На набережной ветер нежно сносил последние следы августовского тумана, почти прозрачного. В кармане пиджака уютно устроилась шариковая ручка, которую планировалось использовать для подписания договора на покупку третьего судна.
Ностальгия о детстве
Шестьдесят лет. Эта цифра словно держалась в затылке, медленно покачиваясь, как бакен на якорной цепи. Буксир проплыл мимо, низко гуднув, а привычный жест в виде поднятой руки не заставил себя ждать — капитан на мостике ответил тем же.
Берег той стороны реки тянулся, плоский и жёлтый, с кустами ивы у воды. Это был такой же берег, как в детстве, когда я спостерегала за ним из материнского камбуза, сидя на лавке и болтая ногами. Тогда меня звали Воробушком за худобу и тонкий голос. Мать Клавдия Самсоновна готовила борщ на десять человек в кастрюле, которую сама с трудом поднимала. Я уже с пяти лет чистила картошку, а с семи — лук — от слёз тёрла глаза о тыльную сторону ладони.
Неизменная река
Отец уехал, когда мне было всего четыре года. Мать часто говорила, что он уехал зарабатывать, но не вернулся. Она говорила об этом без обиды, так, словно описывала баржу, которая ушла по расписанию, растворяясь в излучине реки.
На камбузе стоял гранёный стакан с подвядшими васильками - мать каждый раз меняла их, когда баржа возвращалась. Я не задавала вопросов о том, зачем они нужны. Тот факт, что всё это было, не вызывало сомнений, как и шум двигателя, качка, и загар на материных руках.
Она всегда повторяла: «Воробушки не тонут», когда я боялась подойти на борт. И я верила этому, храня в памяти моменты детства, когда собирала ракушки на берегу, не догадываясь, что тропинка к реке однажды приведёт к решению о третьем судне.
Новый этап
Когда мысли о новом судне одолели, в голову закралась тревога. Шестьдесят лет. Почему потребуется третье судно, когда два вполне достаточно? Мысли о дочери Люде, которая живёт далеко, и о разрыве с Олегом давили. Но постепенно уверенность нарастала, и утром, после бессонной ночи, она подписала договор.
Телефон зазвонил — Людмила пожелала удачи, а на углу набережной стояла девочка, напоминавшая её. Вспомнив, как годы пронеслись, я взглянула на свои суда: "Кормчий", принимающий щебень, и "Марию", ожидающую выхода. Пройдя к зданию речного управления, ожидание завершения стало реальностью.
Прошло много лет, прежде чем решила взять на себя управление новыми грузами. Первая подруга на палубе, «Кормчий», всегда была рядом. Вот и новое судно теперь ждёт — с чистым бортом и свежими надеждами. Но я знаю, что река и получается — как отец, которого никогда не забыть, и мать, повторяющая: «Воробушки не тонут».
