Примеры и комментарии












































Явлинский: Когда мне было лет десять, мама дала мне деньги на футбольный мяч. Держу в кулаке две трешки, ищу мяч и вижу цену: восемь рублей тридцать копеек. Можете представить, как я расстроился! Шел домой и думал: ну почему мяч стоит не шесть рублей, не пять, а именно восемь тридцать?
И вдруг этот вопрос вытеснил из головы неудачу с покупкой. Остановился у одной витрины, у другой... Почему велосипед стоит двадцать семь рублей, коляска - восемнадцать, а буханка хлеба - 12 копеек. Почему? Кто-то знает настоящую цену или просто сам взял и придумал?
Я прибежал с этими вопросами к деду, но даже он не смог мне на них ответить: “Какая разница, кто это придумал. Ты лучше подумай, как эти деньги заработать”.
Позже я узнал, что вопрос о цене во всех экономических теориях и системах - самый главный. И тот, кто знает на него ответ, становится либо великим ученым, либо великим финансистом.





















И. Мосесов: Гарик - так мы его звали и зовем до сих пор, не был ни первым учеником, ни первым задирой. Он скорее был умным наблюдателем. Конечно, он мог сам за себя постоять, и другие были готовы, но...





















И. Мосесов: В компании он был генератором идей, скуку не переносил! Как только у нас намечался кризис, он тут же придумывал что-нибудь новое и - понеслась...





















М. Явлинский: Когда Гарик работал на заводе, почти каждую среду, пятницу и субботу ходил на танцы. Не только танцевать, но и общаться. Приходилось и драться, не без того. Во Львове, как в любом городе сталкивались разные группировки, и мы с братом принадлежали к одной из них.





















И. Мосесов: Как-то он все так устраивал, что до драки не доходило.
У него раньше, чем у нас всех, прорезалось чувство юмора.





















В. Гергей: Летом Гарик устроился работать почтовым экспедитором. С пяти утра развозил по городу почту, рассортированную работницами главпочтамта. Но эти тетки всё время всё путали, так что почта гормилиции отправлялась в баню, а университетская - в патриархию. И каждое утро начиналось с того, что, получив нагоняй от возмущенных адресатов, Гарик развозил всё по новой. Продержался недели три и бежал.
На фабрике кожаных изделий его посадили на пресс. Работа не сложная: нажмешь на кнопку - вырубишь заготовку. Но и тут у него дело не пошло: никак скорость набрать не мог, а работа - сдельная. Поначалу работницы его подбадривали, на второй день - молчали, на третий - хмурились, а потом покрыли таким матом... Гарик смолчал, в обед пошел руки мыть и исчез навсегда.





















Явлинский: День первый: мастер просит принести пассатижи (сказал бы просто - плоскогубцы!). Признаться, что не знаю, что это такое - не солидно. Решил, что я умный: принесу всё, названия чему не знаю. И притащил несколько килограммов инструментов - все, кроме плоскогубцев. Сказанное в мой адрес, печати не подлежит.
Я был самый младший, и надо мной подшучивали, иногда круто. Я лазил под помостами, где работали стеклодувы, и расплавленное стекло брызгало и зажигало спецовку. Забирался на свод печи, шел над кипящей ванной расплавленного стекла. Температура - сотни градусов, пока дойдешь, телогрейка задымится. Рассказывали, как один рабочий туда провалился - следов не осталось. <…>
Там я выпил первый стакан спирта, который выдавали для промывки приборов. Никогда не забуду: 23 февраля, сели и мне тоже налили стакан - все пьют, а я что же? Все вокруг в порядке, а я ни рукой, ни ногой шевельнуть не могу. Все веселятся, а я как истукан, сижу, жду, когда руки-ноги снова включатся. Прямо голова профессора Доуэля. Часа четыре просидел, пока оцепенение прошло.





















Явлинский: Однажды утопил платиновую термопару - прибор стоимостью тридцать тысяч рублей. Это в 69-м году огромные деньги были. Переживал я страшно, а как начальство испугалось! Но с меня взять-то было нечего - я несовершеннолетний, к такой работе меня не имели права допускать.





















Л. Плигин: Мы с Григорием дружили - мальчишек на курсе было мало. И все же мы были очень разные. Нам, московским, что надо? лекцию прогулять, пойти в пивной ларек за углом, около института побазарить вместо того, чтобы на занятия идти. Шпана самая настоящая. Гришка-то, конечно, далеко не маменькин сынок, но у нас были одни интересы, а у него немножко другие.
У нас там пивных было много очень. Одна на Садовом Кольце, другая за углом в Строчановских банях. Он тоже захаживал с нами, правда, не так часто. И все бы хорошо - парень честный, надежный, умный, хотя немножко наивный, смешливый и остроумный очень, но... Как начнет рассуждать насчет комбинаций производственных факторов или о восстановлении рабочей силы... Ну, все, можно расходится.





















Явлинский: Учился я легко, почти на одни пятерки, но однажды чуть не вылетел из института. Группу лучших студентов послали на практику в Чехословакию и в бане мы разговорились о политике.
Я говорю: за то количество крови, которое пролил наш народ, он заслуживает лучшей жизни. А наш комсорг в ответ: “За социализм можно было бы положить людей и в сто раз больше”. Это меня взбесило. Мало того, что я его назвал людоедом, сталинистом и маоистом, я ему еще вмазал как следует - тазом. Хорошо, таз их оказался хлипкий, а если бы был наш, отечественный?
Короче, комсорг остался жив, но накатал на меня штук десять жалоб: ректору, в комитет комсомола, в горком, в КГБ. Меня начали исключать. Но на собрании, на котором это должно было произойти одна девочка, Нина Петраченко, предложила дать мне рекомендацию в партию, и собрание за это проголосовало. Скандал разрастался. Декан сказал: “Если не хочешь, чтобы тебе башку оторвали, забудь обо всем”.





















А. Зубкова: Вступил в партию, потому что без этого он никуда в то время не двинулся бы. Вступил не без проблем: все члены бюро - директора заводов, а Гриша на вопрос, “почему у нас не идет хозяйственный механизм”, прямо отвечает, потому мол, что руководители не слишком понимают, что происходит в этом механизме. Представьте себе: в бюро люди пожилые, конечно, на них это подействовало.





















Ю. Балашов: Здесь он в партию вступил. Я это хорошо помню, потому что у него были сложности. Во всяком случае, после того как он вернулся с первого собеседования, из райкома звонили в партячейку и ругались: кого прислали!
После того, как Григорий ушел в министерство, мы почти не встречались, но новости распространяются быстро. Я знал, что у него был конфликт с председателем Госкомтруда Баталиным из-за какой-то работы по совершенствованию хозяйственного механизма. Баталин, который потом возглавлял Госстрой, тогда сильно взъярился на Гришу. Потом он в больницу попал: одни говорят: “засадили”, другие, что он сам “бежал” от проблем. Не знаю.





















Явлинский: Меня начали вызывать в разные инстанции и требовать объяснений. Потом обязали собрать все экземпляры книжки. С мая 1982 года, каждый день я ходил к следователю. Каждый день, в 10 утра я являлся к одному и тому же человеку, в один и тот же кабинет. И слышал один и тот же вопрос: “Кто вас научил? Вы должны нам сказать, кто вас попросил это написать”.
Однажды я пришел в хорошем настроении и ответил, что меня научил Карл Маркс. Мне сказали, что если я еще раз так отвечу, то больше оттуда не выйду. Я извинился. Так продолжалось до 11 ноября. В этот день я пришел, как всегда, но все изменилось: 10 ноября умер Брежнев, начался период Андропова, и мне сказали: “Больше можете не приходить”.





















С. Левин: Началась борьба, хотя поначалу Григорий и не понимал этого. Они его начали лечить, так, как лечат туберкулез. Человека заражают форсировано туберкулезом, чтобы процесс был ярким и сочным, и после этого начинают глушить болезнь лекарствами. На самом деле риск катастрофический.
Ситуация становилась все хуже, потому что болезнь не прогрессировала. Доводить доводили, но организм был настолько силен, что он сам не доводился. Его активно начали убеждать в необходимости операции. Это было очень страшно - молодой, здоровый, розовощекий парень, каким он был в тот день, когда его привезли, умный, блестящий человек и вдруг - ему распиливают грудную клетку, вытаскивают легкое... Казалось, как только его оставляют в покое, он начинает расцветать. Наконец, у него возникли сомнения в том, что он действительно болен, и за несколько дней до операции какой-то врач сказал ему, что на самом деле он здоров. Однажды ночью он сбежал.
Обошел несколько поликлиник, везде делал рентген и принес кучу справок, что он действительно здоров. Но врачи боялись давать официальное подтверждение, потому что им нужно было оправдать первоначальный диагноз. Кроме того, была проблема и в бюллетене, ведь он 9 месяцев получал деньги по бюллетеню. Мы шутили тогда: 9 месяцев - это беременность. Помню, при выписке ему поставили диагноз варикозное расширение вен.
Не могу сказать точно - у меня нет документов, но создалось четкое впечатление, что это была целенаправленная акция, - его хотели “заглушить”. Думаю, это было связано с его работой. С чего иначе человека вдруг начнут травить? Не в переносном, а в буквальном смысле: уколами, лекарствами. Мы однажды эти таблетки потолкли и в хлебных катышках скормили голубям. Некоторые, потрепыхавшись, не далеко улетели. А Григорий принимал по 4-6 таких таблеток в день. Плюс бронхоскопия, раз в неделю - рентген. Он человек дисциплинированный, ему говорят, что процедура нужна, и он идет.





















Явлинский: Ответственны за то, что предпочли действовать на основе как бы принципов, а не оценки последствий совершаемых действий: ответственны за пустые компромиссы, скомпрометировавшие саму идею общественного согласия: ответственны за политиканское заигрывание с региональными элитами, за отсутствие представления о будущем страны и понимания того, что надо делать.





















Явлинский: У меня была замечательная, совершенно конкретная работа: я составлял должностные квалификационные справочники. До того времени работники шестисот шахт и разрезов, от начальника шахты до директора библиотеки существовали без унифицированных должностных инструкций, кто в лес, кто по дрова.
Чтобы написать такие инструкции, нужно было своими глазами увидеть, что делает начальник шахты, главный инженер, начальник смены, горный мастер и так далее. Нужно было ходить за ними с хронометром, фиксировать каждый их шаг, каждое действие. А потом постараться понять: что действительно нужно и полезно, что включить в перечень обязанностей, а что не нужно, излишне или вредно.
Четыре года мотался по всей стране: Кемерово, Новокузнецк, Челябинск... В каждой шахте, в каждом разрезе свои условия - тип угля, мощность пластов, глубина, загазованность. Неделями с хронометром в руках я ходил по шахтам.





















Явлинский: Два толстых справочника вышли в свет, ими до сих пор пользуются.





















Явлинский: В диссертации я предлагал разные методы - систему обслуживания, систему ожидания - для того, чтобы сэкономить 10-15 минут рабочего времени. А рабочие с обеда приходят на два часа позже и абсолютно пьяные. Вот и все мои десять минут. И в шахтах - тоже самое... А условия труда?





















Явлинский: Однажды часов десять простоял по пояс в ледяной воде. В мыслях простился со всеми, не надеялся выйти из забоя. Нас спасли, но трое из пятерых умерли в больнице, а я провалялся полтора месяца.





















Явлинский: … то, что я там увидел, снова и снова заставляло меня ломать голову над вопросом: как изменить нашу жизнь, нашу экономику? Что сделать, чтобы люди жили нормально и нормально работали?























Явлинский: К этому времени у меня уже был самый разнообразный опыт: я прошел всю “лестницу” - от рабочего до вице-премьера, я знал наше хозяйство не по чужим докладам и я уже понимал, что нужно делать, чтобы страна вышла из кризиса.
Я писал законы и программы, делал расчеты, руководил огромным отделом, встречался с министрами и директорами заводов. И с теми, кто был у власти, кто принимал решения - Горбачевым. Рыжковым, Силаевым... и убеждал их действовать. Но действовать обдуманно, сегодня зная, что ты будешь делать завтра и послезавтра. А чтобы это знать, нужна была программа, расписанная буквально по дням. Я сделал такую программу.
Когда я понял, что ее не только не собираются выполнять, но и вся страна пойдет вразнос из-за борьбы между Горбачевым и Ельциным, я подал в отставку.





















Явлинский: Я неоднократно говорил, что расследование убийства Ларисы Юдиной ЯБЛОКО берет под свой контроль. Для нас это дело принципиальное. Мы считаем своим долгом противостоять тем криминальным и авторитарным тенденциям, которые есть не только в этой республике, но и во многих регионах.





















Н.Федоров: Через какое-то время он объяснил мне свою позицию. Его аргумент: президент и его окружение допускают не только тактические, но и стратегические ошибки, в команде нарастает кризис нравственности. Он говорил, что эти ошибки слишком серьезны и об этом надо говорить открыто, а не поддерживать своим присутствием иллюзию, что эта команда еще что-то может.





















Вопрос: Кто является вашим авторитетом? (ученицы 11 класса английской спецшколы 24)
Явлинский: Отец.
Явлинский: … формировал меня пример моего отца. Я его очень люблю, уважаю и всегда старался ему подражать. Отец был у меня человек очень сильный… Человек физически очень сильный и совершенно бесстрашный.






















В.Н.Явлинская: Гриша рос благополучным мальчиком, мало болел, был послушным. Не из страха, а просто из уважения.
Какие игры любил? Все, что обычно любят мальчишки. В саду мечтал стать милиционером. Отец пошел ему навстречу и подарил палку регулировщика, старую, правда, но Гриша был наверху блаженства...
В. Гергей: Гарик долго хотел работать, как его отец работать - с детьми.

































































Явлинский: Политически дорога компромиссов уже пройдена, но с моральной точки зрения можно и должно призывать власти к поиску выхода из кризиса.
Соответственно очень большую роль сегодня могут сыграть не столько политики, сколько люди или институты, моральный авторитет которых высок, особенно - Православная Церковь.





















Явлинский: В России может быть все. На все эти версии я вам говорю - в России может быть все. Все! Все, что только вы можете придумать, и даже то, чего вы придумать не можете. Я свою политику строю, исходя из того, что в России может быть просто все. Если бы вы спросили очень близких моих друзей, что я говорил про выборы, когда все говорили, что у меня 12-14 процентов, то они бы вам сказали, что я искренне говорил - 5 процентов мы, наверное, пройдем. Все говорили: ну ты что, серьезно? Я говорил: может быть, несерьезно. Может, я шучу. Но у меня было такое чувство, что надо пройти 5 процентов. Несколько раз я даже это на пресс-конференциях говорил. Все думали, что я шучу. Это были не шутки. Я знаю, что такое Россия.





















Явлинский: Ошибка этих реформ на лицо. Ловушка, в которую попали российские реформы, политическая несостоятельность этих реформ - очевидны.
Суть этой ловушки очень простая. Придумали, что экономический рост в России получится от того, что у нас будет низкая инфляция, стабильный обменный курс и Ельцин повторно будет избран Президентом. Все три условия были выполнены. Рост экономический не появился. Гигантская зависимость от иностранных кредитов и вообще от займов нашей страны при депрессивной экономики сложилась очевиднейшим образом.





















Вопрос: У вас есть ответы?
Явлинский: Конечно, есть. Но ситуация-то сегодня какая: у нас несменяемое правительство и невменяемое одновременно. А несменяемость помноженная на невменяемость снимает проблему.





















Явлинский: Мы не представляем себе, чтобы чрезвычайное положение могло быть инструментом решения каких-то политических задач отдельных группировок и поэтому не обсуждаем проблему в этом смысле.





















Вопрос: Как вы оцениваете поражение вашей партии на выборах?
Явлинский: Мы считаем, что в этой избирательной компании нам удалось выполнить ряд принципиальных задач.





















Явлинский: … фракция там, где Примаков. Потому что его народ избирал. Не Морозов какой-то, а тот, кого избрал народ.





















Вопрос: Что касается политического урегулирования конфликта: Россия не хочет, чтобы там были посредники вроде ОБСЕ.
Явлинский: Я хочу. Я не возражаю. Я считаю, что для России только лучше, если будут международные посредники.





















Явлинский: Я считаю, что каждый человек, который связан с историей своей страны, в той или иной форме должен отдать дань этому событию.





















Вопрос: Существует возможность диалога Явлинского, диалога ЯБЛОКА с нынешней властью?
Явлинский: Как с одним из субъектов. Нынешняя власть, и президентская, и исполнительная власть сегодня практически не имеет никакой опоры в обществе. Нуль. Мы готовы вести содержательный диалог. Но для того, чтобы найти выход из той ситуации, в которой мы оказались, диалог должен быть не только с властью, он должен быть со всеми действующими политическими силами, нравятся они или нет.





















Явлинский: Открылась уникальная возможность - сделать “как надо”, а не “как всегда”. Кто мешал создать профессиональное, чистое правительство, четко и сразу заявить…





















Явлинский: … мы сохранили свою независимость и свою политическую линию. … Мы сохранили своих избирателей…





















Явлинский: … создать правительство устойчивое, целостное, с единой программой, с единым взглядом на то, что и как нужно делать. Предлагалась коалиция между партией власти, возглавляемой Ельциным, и демократической оппозицией с привлечением всех других демократических и центристских сил. Была идея создать более устойчивую систему, при который власть опирается не только на одного человека - президента, но еще и на тех, с кем он вступает в коалицию.


Явлинский: … мы заявили, что готовы принять участие в правительстве, но на определенных условиях, принципах, если это будет единая, цельная, системная работа и прийти туда (по крайней мере, в экономический блок) солидарной командой.





















Явлинский: Наши мотивы отказа были и в том, что мы не считаем правильным входить в исполнительную власть для того, чтобы взрывать ее изнутри. Это очень опасно для страны.





















Комментарий специалиста: Ни коллеги-политики, ни журналисты так и не смогли понять, почему Явлинский недавно настаивал на переговорах с Масхадовым. Ему объясняли, что Масхадов в Чечне уже не имеет власти, на что он отвечал: “Не вы должны отвечать за Масхадова, а он должен отвечать премьер-министру. Не вы, не мы с вами, сидя здесь в студии, должны отвечать за то, что там будет происходить. Мы должны создать условия, при которых российский премьер задаст этот вопрос в лоб и получить ответ - такой или другой. И от этого будет зависеть развитие событий”. Ему возражали, что это не имеет практического смысла, что, если Масхадов станет на позицию российского правительства, он погибнет. Явлинский, тем не менее, отвечал: “Это его проблемы. Это мужской разговор. У нас нет возможности миндальничать. <…> Мы не имеем возможности вдаваться в такие подробности. Он должен решать. Он три года там был президентом. Он несет ответственность за все то, что происходит на этой территории. Кстати, как и Ельцин за все, что происходит в нашей стране в целом, в том числе и за все это. Когда-то эти люди должны начать отвечать на главные вопросы. Но их надо ставить”. Главные вопросы, как известно, это вопросы жизни и смерти и вопросы веры.





















Явлинский: В целом же наше отношение к Лебедю формулируется просто: будет делать правильные вещи - будем поддерживать, будет делать глупости - будем на это указывать, станет опасен для страны - будем с ним бороться.





















Явлинский: Там была только одна забавная вещь. Они взяли на себя такое право: проводить экзамены - кто либерал, кто не либерал. У них вообще есть склонность к райкомовским методам. Либералы - это свободные люди, а те, о ком вы спросили, как правило, при всякой возможности обслуживают власть и больше всего боятся попасть в немилость.





















Явлинский: Родители всегда опасались за своих детей - так было в прошлом веке, в позапрошлом.
Реальное положение экономики на самом деле весьма сложное.
Вопрос: Как вы относитесь к дискриминации?
Явлинский: “Яблоко” - общественное объединение, которое выступает против дискриминации людей по национальному признаку. … Мы никогда не использовали тезисы об исключительном превосходстве какого-либо народа над другими народами.





















Явлинский: Неправда это.
Явлинский: Если обо мне говорят правду - радуется, если врут - огорчается. <о жене>





















Явлинский: Молодым людям свойственно высокомерное отношение к политике, к общественной жизни. Часто кажется, что они смогут укрыться в своих занятиях, в своих интересах. Но потом они взрослеют, у них стареют родители - их приходится лечить, растут дети - их надо учить, хочется быть спокойными за их будущее... И постепенно становится понятным, что высокомерное отношение к политике оборачивается против тех, кто был уверен, что политические страсти не для них.





















В.Гергей: Гарик улавливает тон компании и вдруг р-раз, и только что один был тамадой, вдруг смотришь, Гарик говорит, а вся компания разворачивается и переходит к нему в руки.





















Вопрос: Если не подготовиться психологически к другим событиям такого рода, ни вы, ни другие не могут строить никакую предвыборную кампанию. Явлинский: Я могу вам сказать только одно - я-то могу подготовиться, но народ не может, и я не могу его подготовить.






















Явлинский: …это заявление было сделано в момент, когда волна милитаризма и национализма поднялась уже до такого уровня, что я просто не мог его не сделать. Волна уже просто захлестывала. Все телевидение работало уже как ВоенТВ. Это был действительно вызов всему общественному мнению, и я это сознавал. Ждать я больше не мог ни одного дня.






















Явлинский: В теннис не играю. По утрам делаю зарядку с пудовой гирей.





















Явлинский: Мы заинтересованы в том, чтобы наш избиратель голосовал за то, что мы предлагаем. Что же касается одномандатных округов, там, где мы можем препятствовать прохождению коммунистов и националистов, мы будем это делать.





















Явлинский: Речь должна идти о конкретных, предварительно проработанных вещах. Я могу назвать эти проблемы. Я вижу шесть основных проблем, которые должны стать базой для такой дискуссии.
Первая - это изменение властной системы, которая построена на связи денег и власти. Второе - это изменение экономической концепции. …..





















Явлинский: Те силы, которые найдут общий язык по этой программе 21 века, как бы я ее назвал, и есть субъекты этих переговоров.





















Явлинский: “Яблоко” открыло свой сайт для того, чтобы во-первых, рассказывать о своей позиции. Мы заинтересованы в том, чтобы все те, кому мы интересны, получали информацию из первых рук. В этом смысле Интернет для нас весьма важная альтернатива СМИ, которые не всегда точно излагают позицию объединения. Во-вторых, мы рассматриваем Интернет как очень важное средство обратной связи. Мы получаем реакцию на наши позиции и можем более грамотно строить дальнейшую политическую работу. В-третьих, мы рассматриваем Интернет как площадку, на которой мы можем обсуждать с нашими сторонниками или противниками те или иные общественные проблемы.





















Явлинский: Речь идет об эволюции КПРФ в социал-демократию. Насколько быстро будет идти этот процесс, насколько быстро это будет осознано, настолько быстро появится главный субъект для переговоров такого рода.





















Вопрос: Возможно образование каких-то блоков, союзов?
Явлинский: Возможно. На основе той программы, о которой я вам сейчас говорил и при понимании этого, мы можем создавать блоки и союзы.
Явлинский: Мы готовы объединить усилия со всеми, кто разделяет наши взгляды. Дорога открыта.





















Явлинский: Мы очень благожелательно относимся к Сергею Степашину и, кстати, признательны ему за откровенность и за ясность в его позиции. Причем ситуация была такая, что он сам сначала предложил это, сам обдумал.





















Явлинский: Победа Лебедя означает только одно: людям так надоело существующее положение дел, что они готовы поменять его на что угодно. Посмотрим, что им это принесет. Посмотрим, что удастся Лебедю в Красноярске. Подождём один год. О каких-либо альянсах говорить пока рано.























Явлинский: Как же относиться людям к существующей власти? Ни в коем случае не принимать участия в противостоянии. Отстраниться от двух президентов, двух правительств. Не поддерживать ни одну, ни другую сторону ни в каких формах конфронтации. Не надо сражаться друг с другом. Вы никого этими действиями не защищаете. Все, что вы пытаетесь защитить в данном случае, пустое! За этими политическими фигурами почти ничего нет. За ними такая же пустота, как и в них. Попробуйте сохранять надежду и ответственность перед предстоящей работой. Сегодня мы еще слабы, но завтра предстоит взяться за работу, и через год мы выиграем нормальную Россию, разумную экономическую реформу, ясное будущее наших детей.





















Явлинский: Когда Басаев захватил заложников, то был план - взорвать всю больницу, со всеми детьми, женщинами и Басаевым заодно, и сказать потом, что это Басаев все сделал, сам. Иди потом разбирайся. И какое это имело бы значение, если уже все взорвалось? А Степашин не позволил это сделать и ушел в отставку. Сам.





















Явлинский: Я могу вам только сказать, что если бы “Яблоко” провело хотя бы один концерт вроде тех, какие проводили правые силы, то на этом оно могло бы закончить свою избирательную кампанию вообще. Традиционный избиратель “Яблока” просто этого бы не перенес.





















Явлинский: Исчерпавший себя политический режим в сочетании с глубоким экономическим кризисом вводит нас в ситуацию, которую в этом веке Россия дважды уже переживала: в 1917 и 1991 году. Я хотел бы обратить ваше внимание, что оба раза общество выходило из кризиса со страшной силой ударив по стране, просто покалечив ее! Сегодня стоит задача сформулировать такой вектор настроения, такой вектор движения, который избавил бы Россию как страну от такого страшного удара, который может случиться, потому что теперь можно с уверенностью говорить, что страна вряд ли сможет перенести еще один удар в этом веке по себе. <…>
Например, власть может плавно перейти к группе каких-нибудь олигархов. Может быть, левый ультра радикальный реванш, который тоже зреет. Может быть военное развитие событий, спровоцированное или даже проведенное самой властью. Любое из этих "мероприятий" ведет к немедленному нарушению Конституции и обвальному развитию событий. И не нужно иллюзий, что какие-нибудь неконституционные органы или образования, типа советов, которые будут предписывать правительству, что нужно делать, или государственно-политические советы, которые будут включать некие силы, что они могут что-то спасти. Кстати говоря, если вы помните, в 91 году уже создавались такие государственные советы. Это первый признак того, что ситуация исчерпана.





















Явлинский: Хотя сегодняшнее обострение политического кризиса имеет под собой объективные экономические и политические основания, решающую роль играет поведение и исполнительной, и законодательной власти на федеральном уровне. Хотя сегодняшнее обострение политического кризиса имеет под собой объективные экономические и политические основания, решающую роль играет поведение и исполнительной, и законодательной власти на федеральном уровне. Все виноваты. Ни президент, ни парламент не имеют права снимать с себя ответственность за происходящее. Они ответственны в равной мере.





















Явлинский:… власть может плавно перейти к группе каких-нибудь олигархов. Может быть, левый ультра радикальный реванш, который тоже зреет. Может быть военное развитие событий, спровоцированное или даже проведенное самой властью. Любое из этих "мероприятий" ведет к немедленному нарушению Конституции и обвальному развитию событий.
Явлинский: Финансовые рынки напряжены. Очень значительные и нарастающие неплатежи и невыплаты зарплаты, пенсии и т.п. Все это создает тревожную ситуацию. Как долго Россия может находится в состоянии стагнации? Я думаю - долго. У нее внутренний ресурс большой.





















Явлинский: Интеллигенция в России это на самом деле очень большой круг людей. Интеллигентами являются не те люди, которые собираются на конгрессах интеллигенции, а те, кто думают не только о себе, но и о других. Когда учителя или врачи лечат без зарплаты, а офицеры служат без зарплаты, они являются настоящими русскими интеллигентами.





















Явлинский: Конечно, надо больше делать каких-то практических вещей. Но надо сначала найти место, где можно что-то делать. Наше правительство - как публичный дом: если зашел туда, то очень трудно потом говорить, что ты просто зашел попить чаю. Потом это жене невозможно объяснить. Точно так же и нашим избирателям, поработав в нашем правительстве, потом невозможно объяснить, что я зашел туда делать дело, а не воровать.





















Явлинский: … в президентской кампании это будет уже совсем другое дело. Там я уже буду говорить все очень жестко и до конца.





















Явлинский: Думаю, что наши дети спокойно решат эту задачу. Я понимаю ваши чувства, и я их разделяю. Я хотел бы, чтобы это произошло, но думаю, что правильно было бы не толкать этот процесс в спину, не торопить его. Пускай наши дети сделают это совершенно спокойно и безболезненно, как то и подобает в таком случае.





















Вопрос: Ваше основное увлечение?
Явлинский: Все свободное время, которого очень мало, пытаюсь проводить со своими детьми. Они - мое самое большое увлечение.





















Вопрос: Григорий Алексеевич, последний вопрос. Скажите, пожалуйста, когда президент встречался с лидерами политических партий, фракций, он сказал, что никаких изменений в Конституции, никаких досрочных выборов, никакого роспуска Думы. Ваш прогноз, что нас ждет?
Явлинский: Я думаю, что президент это высказал, как свою переговорную позицию. На самом деле мне представляется, что ситуация приближается к той черте, когда станет очевидно, что исчерпанность нынешней политической системы практически полная. Это потребует от Президента пересмотра тех положений, о которых я говорил.
Вопрос: В нынешнем виде есть у власти ресурсы до 2000 года?
Явлинский: В нынешнем виде у власти ресурсов нет.





















Явлинский: Такой позиции по Чечне пугались не только члены партии, но целые телевизионные каналы.





















Явлинский: … повседневная жизнь большинства людей очень непростая и оснований для разочарования, недовольства и даже ненависти более чем достаточно.





















Григорий Явлинский: что за человек этот человек? - сайт объединения "Яблока."





















Григорий Явлинский: что за человек этот человек? - сайт объединения "Яблока."





















Явлинский: В России нет ни одного именитого политика, которого бы Ельцин не испортил. Он - это русский фольклор - как первый парень на деревне. Он всех перепортил, кого поймал. А поймал всех. Присутствует здесь один, который от него вовремя, еще в 1990 году, смог уйти. Всех остальных он переловил. Назовите мне хоть одно имя. Одно! Не назовете. Такое, чтобы его знали люди. Нет, вообще-то люди, слава богу, есть еще, они на улицах ходят. Их немного, 6 процентов примерно, кого Ельцин не перепортил. Но тоже несильно много. В Москве 10 процентов, а по стране 6. А из политиков я не знаю ни одного. Все присутствовали, все участвовали.




















1