В булках Борис Ельцин
Фоносемантический портрет

Психологический портрет Б. Ельцина в основном составлен по текстам двух книг его воспоминаний - Исповеди на заданную тему и Дневника президента. За скобками ввиду его сугубой специальности оставлен вопрос о пригодности материала и предварительной критике текста (писал ли Ельцин сам, диктовал ли, какие фрагменты принадлежат ему, какие соавторам и редакторам); в данном случае важно то, что собственно авторского материала в воспоминаниях вполне достаточно для аргументации нижеследующих выводов.


СЛОВО как ДЕЛО

Собственно писать (излагать свои мысли письменно) Ельцин не умеет. Это не мешает ему неплохо рассказывать, причем у него начисто отсутствует канцелярщина, нет терминологии и прочих интеллигентских слов. Обычно он придерживается принципа: один предмет - одно слово. Развернутые обозначения, состоящие из нескольких слов, встречаются у него редко (иностранные слова он, как известно, выговаривает с трудом, в несколько приемов). Ельцин вообще не любит говорить слова (информировать), а предпочитает давать и держать слово, то есть обещать (даже клясться) и выполнять обещания. Иначе говоря, слово у него способно во всех отношениях заменять именуемый предмет или действие: “...для нашего народа именно слово имеет мистическое значение. Такая у нас, русских, психология. Не импичмента я боялся, а именно простого русского глагола "сняли". Скинули. Или еще как-нибудь похлеще…”

В разговорах Ельцин придерживается достаточно строгих правил - не употребляет бранных слов, старается избегать фамильярности. Самые большие обиды и переживания связаны у него зачастую не с поступками окружающих, а с их словами. Расхождения в словах, сказанных в разное время и в разных обстоятельствах, рассматриваются как предательство. Скорее всего, многие его обиды основаны на чистом недоразумении, но такие недоразумения случаются с ним довольно часто. Отсюда его нелюбовь к публичным выступлениям, особенно по телевидению, отказ от ведения дебатов и споров.

Попытки вести с Ельциным светские беседы, как правило, проваливались. Игра словами и словесный юмор, ирония - ему просто непонятны и не вызывают ничего, кроме обиды.

Ответственное отношение к слову регламентирует форму его произнесения. Ельцин не терпит злобного тона, хамства, агрессии, болезненно реагирует на холодность и менторство.

После словесных баталий у Ельцина - самая тяжелая депрессия.


ДАМСКИЙ РОМАН

С областью идей Ельцин знаком шапочно. Всем, что касается теорий, информации, бумажек, занимались помощники и специалисты. Ельциным руководил мучительный для него опыт партийного работника, у которого есть власть, но нет уверенности, что не лишишься всего и сразу по случайной и неожиданной прихоти товарищей по партии. Человек, неоднократно страдавший от причудливых нравов фортуны, не хочет страдать от причудливых нравов людей.

История его президентства - во многом история отношений с конкретными соратниками и врагами. Причем отношения с ними чем-то напоминают любовное приключение; некоторые еще длятся, некоторые завершились “разводом” по причине несходства характеров.

“Романы” Ельцина с соратниками заканчивались из-за навязчивости партнера, подхалимажа, излишнего честолюбия и желания покровительствовать, интриганства, неискренности и обмана (понятие обман Ельцин предпочитает рассматривать драматически и обычно в таких случаях употребляет слово предательство).

Ельцину импонируют нормальные человеческие отношения, которые подразумевают честность, порядочность, преданность и верность (противоположности предательства), сдержанность и немногословие (последние два качества для Ельцина - свойства мужского характера), взаимная симпатия. Моделью нормальных отношений являются отношения спортсменов в командной игре: наиболее сильное влияние на Президента в юности оказал волейбол (сейчас это теннис, что характерно, парный, а не один на один):
Первое, что я оценил в игре на пару, - это потрясающая эмоциональная разрядка. Нет никакой монотонности. Каждый человек раскрывается в игре по-своему, и испытываешь удивительное чувство, когда партнер понимает тебя с полувзгляда. Я сразу почувствовал в Шамиле какую-то верную и немногословную мужскую надежность


“ВОЛКИ и ОВЦЫ”, ПЬЕСА ОСТРОВСКОГО

Ельцин подчеркнуто семейный человек, уклад в его семействе - вполне патриархальный. Женщины в доме слова не имеют, в дела мужа и отца не вмешиваются и ведут себя покорно.

Президент признает только семейный отдых. Все, что происходит дома, как бы не индивидуально, а принадлежит единому целому - в гости приходят не персонально к Президенту, а в семью.

Роль главы семьи Ельцин играл не только дома. Выполняя президентские обязанности, и среди подчиненных он вел себя точно так же. Он - тот, кто единолично принимает окончательные решения (Я сказал!). В этом отношении показательны не отдельные утверждения (Все кардинальные решения я принимаю самостоятельно), а устойчивое внутреннее убеждение в том, что все происходящее в стране находится под его персональным контролем (Итак, к полтретьего ночи я имел следующую картину), убеждение, что демократия - это Президент, государственные основы - это Президент, реформы - это Президент, и покушения на них - покушения лично на Президента. Он ощущает себя главным действующим лицом текущих социальных процессов, способным менять их движение по своей воле.

Своих решений Ельцин ни с кем не согласовывал, тогда как от подчиненных этого настоятельно требовал (был обязан меня предупредить).

Ельцин часто называл себя в третьем лице - Президент или просто Ельцин (Ельцина не сломаешь). Почему-то это считается свидетельством гордыни и нескромности. Более оправдано другое объяснение - так, в третьем лице родители называют себя, когда говорят с детьми, чтобы помочь им быстрее выучить нужные в будущей взрослой жизни слова.

Подчиненных он не подбирал, их к нему приводили, как "работников", и дело "хозяина" - выбор: взять или отказать. Этот принцип подбора команды заложен Президентом (захотел экономиста с концепцией - привели Гайдара, он - взял) и позже юридически закреплен в Конституции.

Ельцин сразу ставил дело так, что сотрудничество с ним должно начаться с клятвы или присяги: Вошел в зал, собравшиеся встали, приветствуя меня. Я посмотрел на них, почти все опустили глаза в пол.
Решил не тянуть резину, сразу спросил:
“Вы готовы выполнить приказ президента?”

Ельцин не требовал от окружающих подвигов и сам не преследовал каких-либо слишком далеко идущих целей: хорошо тогда, когда все нормально, обычно. Требуется нормальная, обычная жизнь, общение с нормальными людьми; в нормальной стране должно быть нормальное правительство, должна быть возможность нормально работать, иметь нормальную семью. Главное политическое обязательство Ельцина - все будет нормально, "как у людей" (при этом "у соседей свое, у нас свое"; обвинения Ельцина в подражании Западу, по-видимому, беспочвенны). Приверженность идеям прогресса, развития - взглядам, выходящим за границы непосредственно наблюдаемой бытовой жизни, - для него не характерна.

Работу Ельцин понимает по-деревенски, как каторжный труд с утра до вечера.

Вообще говоря, деревенский (внутрисемейный) патриарх - очень удачно выбранная роль, симпатичная большинству населения страны, и не вызывающая злых оценок. Что бы ни делал Ельцин, в его адрес звучали высказывания типа “чудит дед”, подразумевающие доброжелательное отношение.


"ГОРДОСТЬ и ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ”

Рациональное, абстрактное начало у Ельцина развито слабо. В отношении к людям и событиям Ельцину свойственна конкретность, иногда, возможно, даже излишняя. Рассказывая о череде событий, он не выстраивает их в причинно-следственной или временной последовательности. В его памяти события сортируются не по содержанию, а по внешним признакам - признакам бытовых временных циклов и месту их протекания. Он помнит, когда, - утром, днем или вечером, весной, летом, зимой или осенью - они происходили, шел ли в это время дождь, или было сухо. Помнит, где это было, в какой комнате, кабинете, районе, городе.

Ельцин - человек эмоций. События, эпизоды воспоминаний описываются по схеме: ощущение - понимание - поступок; иногда понимание запаздывает, приходит после поступка; в любом случае движение мысли предваряется или опосредуется переживаниями.

Вроде рефрена по тексту повторяется фраза: Лишь много месяцев спустя я осознал...

Если отвлечься от событийного ряда, создается впечатление, что находишься внутри дамского романа. На каждой странице автор что-то чувствует, ощущает, его что-то волнует. По количеству с большим отрывом лидируют депрессивные переживания (тревога, страх) и соответствующий образный ряд - падение в пропасть, попадание в тупик, получение болезненных ударов, различные виды уничтожения, деформации, расчленения.

Наиболее развитым у Ельцина является зрительное восприятие. И люди в его памяти остаются картинками сильных внешних эмоциональных проявлений - жестами, мимикой, движениями, выражением лица и глаз: Помню два лица: совершенно пунцовое, почти алое - Гайдара, и белое как полотно - Лопухина. ...побелевшее лицо Владимира Лопухина я запомнил навсегда.

Даже свои переживания он запоминает по мимическим признакам:
Помню свою вымученную улыбку у роддома, когда родилась вторая дочь. Стоял, смотрел в окно, где было лицо Наи, а в душе расстроился.

Как базирующееся на эмоциях зрительное восприятие Президента весьма оценочно. Например, он не равнодушен к внешним показателям мужественности - росту, физической силе.

Из потребности в эмоциональных связях - не только настоятельная потребность в личных контактах с подчиненными, но и тяга к прямому общению с народом:
Десять минут телевизионного просмотра заронили в сердце жуткую тревогу


КТО ВИНОВАТ?

В воспоминаниях Ельцина почти нет описаний споров, дискуссий и бесед. В памяти хранятся эпизоды, связанные с разрешением конкретных сиюминутных конфликтов, когда Президенту приходится принимать решения по вновь открывшимся обстоятельствам. Более того, конфликты и скандалы он обычно воспринимает как неожиданные.

Для разрешения конфликтов он применяет не умозрительные концепции, а ориентируется на примеры из собственного прошлого опыта. Понятно, что сама по себе ориентация на опыт не представляет собой ничего необычного, необычна сила и направленность этой ориентации. Ельцин опирается на ранний (детский) опыт, причем на регрессивный его вектор: чем “старше” опыт, тем сильнее он действует. Как правило, так бывает, когда это опыт травматический.

Ельцина называли непредсказуемым политиком. Однако большинство его действий, напротив, было предсказуемо, только предсказуемо из подобных сюжетов его раннего опыта, особенно детского и юношеского.

Если обобщить наиболее яркие сюжеты воспоминаний, вырисовывается повтор одной и той же ситуации, которую автор обычно называет чуть не угробился. Модель следующая: будущий Президент внезапно по воле случая оказывается в обстоятельствах, угрожающих его жизни, и, в конце концов, выходит из них чудесным образом. Число таких происшествий чрезмерно для одного человека и просто потрясает воображение. Все началось с того, что Ельцина едва не утопили в купели. Ельцин падает с лошади, с моста и вместе с самолетом, у него в руках взрывается пресловутая граната, вместе с грузовиком он едва не гибнет под колесами поезда, вместе с вагоном летит под откос, чуть не падает вместе с башенным краном, чуть не тонет вместе с танком, чуть не пропадает в тайге, его бьют оглоблей по голове, проигрывают в карты, количество аварий, в которые он умудряется попадать, вообще не поддается перечислению: Так получилось, что я попадал в аварии чуть ли не на всех видах транспорта. Как известно, в результате он остался не только без двух пальцев на руке, но с неоднократно травмированной спиной, переломленным носом, нарушением вестибулярного аппарата и многочисленными швами на внутренних органах. Эта ситуация реальной или мифической угрозы жизни преследует меня, повторяется, вновь и вновь напоминает о себе. Будто хотят меня испугать. Проверяют характер. Держат на "взводе." Ну что ж, и это, наверное, хорошо.

Личным травматическим опытом бывшего Президента во многом определялся выбор способа проведения реформ, за который Ельцин принимает на себя полную ответственность, но, на самом деле, по-видимому, нести ее не может. Дело в том, что в его опыте новое устойчиво ассоциируется с трудным и тяжелым. Причем трудное и тяжелое ассоциируются с ломкой, физическими страданиями и мучениями, которых Ельцин испытал в своей жизни с избытком. Поэтому, например, выбор шоковой терапии оказался для него наиболее близким.


ДОМАШНЯЯ АПТЕКА

Ельцин не гнется под ударами судьбы, относится к ним позитивно, как к поводу для борьбы и самоутверждения.

Чем хуже, тем лучше - парадоксальный способ защиты, однако таким способом ему удается психологически занять место судьбы, играть в опасные игры не с темной силой, а самому с собой. В воспоминаниях встречается много эпизодов, где Ельцин намеренно испытывает себя (судьбу). Пускается в рискованные путешествия (почти бродяжничество) по стране, провоцирует конфликты с сильными мира сего. В его жизни не легко провести грань между случайностью настоящей и спровоцированной. Хотя в некоторых эпизодах это возможно - спровоцированной случайности предшествует подготовка, заготавливается некоторая гарантия для конечной победы над обстоятельствами.

Собственную предрасположенность к конфликтам Ельцин отрицает:
Где-то я прочитал про себя, что слабость Ельцина в том, что он сам себе создает препятствия, которые потом с огромным трудом, героически преодолевает. Но это не так. Препятствия меня находили сами. Всегда. Я их не искал... Смущает, однако, повторяемость ходов: Опять пришлось, учитывая, что дорожка уже знакомая, идти по проторенному пути: районо, гороно, исполком, горком.

Удар судьбы настигает неожиданно; ожидание удара томительно, держит в мучительном напряжении. Ельцину нравится быть неожиданным; окружающие привыкли ждать от него сюрпризов. Иногда это действительно сюрпризы, добрые неожиданности, иногда - злые. Ельцину доставляет удовольствие играть с зависящими от него людьми - держать в мучительном напряжении, неизвестности.

Чтобы нанести удар Ельцину требуется формальный повод: соперник должен ударить первым, причинить боль: В основе всего - как я считаю - именно болезненная, шоковая реакция организма, когда все силы мобилизуются, человек приобретает уверенность и собранность. Так бывает в спорте.

Движение вперед начинается после поражения, созидание после разрушения; это касается и личной модели поведения, и представления о социальных процессах, например, о правилах проведения реформы:
Первому, кому предстояло пройти через шок, и не однажды, через болевые реакции, через напряжение всех ресурсов - это мне, президенту. ...главное - необходимость решительного шага вперед после настигшего страну развала.


КОНЕЦ ИГРЫ?

На протяжении всей жизни Ельцин постоянно оказывался в роли неформального и формального лидера. Причем, ему не приходилось прикладывать особых сил, чтобы добиться власти, он получал ее бесплатно, - был не властолюбив, но властен.

К тому, что и так имеется, стремиться незачем; спохватываются тогда, когда начинают терять. Даже ненадолго лишенный власти, Ельцин чувствовал себя дискомфортно, тревожно.

Ельцин высок, силен, вынослив, неглуп - баловень природы. Но с детства ему приходится подтверждать свою силу, что стоит ему немалых затрат. Здесь не только время и тяжелый труд, подорванное здоровье, но и изобретательность. Не имея двух пальцев на руке, он придумал для себя особый способ приема мяча и сумел, невзирая на инвалидность стать по нынешним понятиям профессиональным волейболистом.

Подобные эпизоды повторялись. Они сформировали установку на сохранение привычных природных преимуществ, будь то физическая сила или власть. Именно поэтому для Ельцина так важно признание окружающих: он навязчиво подчеркивает свои спортивные успехи, отказывается говорить о своих болезнях.

Напрашивается вывод, что он не может - его психический организм так устроен - лишиться власти, но он недавно ее подарил. Очередная неожиданность, придуманный себе удар судьбы? Возможно, он вернется. Он пишет новую книгу. И там мы все узнаем.

29.02.2000 г.