С рукой Борис Березовский

ЛИЦО И ГАЗЕТНАЯ МАСКА

Пресса выстроила вокруг Березовского образ жулика и прохиндея (в позитивном ключе - интригана и комбинатора). Дальше - больше: он стал жертвой склонности журналистов к банальным обобщениям - раз жулик, значит все время лжет и скрывает. Хотя по характеру Березовский - вполне искренний человек, по крайней мере, не менее искренний, чем другие. Чем, например, гоголевский Хлестаков.

Смешно выглядят периодически появляющиеся в СМИ расследования о замках Березовского - журналистам просто не приходит в голову, что Березовский давно и неоднократно все свои замки назвал и сам предложил опубликовать их фотографии. Он вообще любит похвастаться, настолько любит, что иногда не может удержаться, невзирая даже на явный вред для себя и окружающих, в том числе, и принадлежащих к близкому кругу. Более того, он тяготится скрытностью, он хочет говорить, хочет, чтобы его слушали и готов именно за это платить деньги. После покупки изданий (“Независимая газета”, “ОРТ”, “Коммерсантъ”) он не заставляет менять издательскую политику (встречное желание услужить - не в счет), а сам пишет статьи и публикует их, например, в той же НГ под псевдонимом (Ульян Керзонов), и не стесняется об этом рассказывать.

Судя по всему, ему важнее всего быть услышанным, правильно услышанным и понятым:
Я позвонил Рафу Шакирову в "Коммерсантъ", когда газета, с моей точки зрения, поступила подло. Корреспондент задал мне вопросы, и я на них ответил. В опубликованном варианте был впрямую искажен смысл сказанного, то есть был совершен подлог - подмена одного смысла другим. Это, как мне кажется, разрушительно для газеты.

Его глубоко задевает отказ внимательно слушать (ср. употребленные эпитеты: подло, подлог), срабатывает память о чем-то личном, когда его не хотели слушать и могли безнаказанно унизить:
Я сохраняю спокойствие до тех пор, пока не пытаются унизить меня или в моем присутствии других. Это реакция на генетическом уровне. Унижение и оскорбление - это то, что меня реально дестабилизирует. Такое позволил себе Хинштейн. Рациональные соображения перестают действовать, когда обзывают собакой, змеей. Уровень, конечно, подзаборный, но оскорбительный. Да, вот тогда я на это отреагировал. Я имею ввиду на эмоциональном уровне. Я понял, что мне вряд ли удастся об этом забыть.

Похоже, что компенсацией за былое невнимание служит вечная вежливая “занятость” Березовского. Он всегда торопится и с ним никак не удается встретиться с первого раза. Однако при этом он аккуратно извиняется и даже клянет себя. Симпатичнее и воспитаннее других об этом пишет русская иностранка Хайди Холлинджер.

Кроме всего прочего, обманывать окружающих Березовский, скорее всего, с детства просто боится.


ЯНКЕЛЬ, ДРУГ Т. БУЛЬБЫ

Главной (определяющей все остальные) чертой характера Березовского является, на наш взгляд, проекция неудачной для России национальности. Березовский - еврей. Не в смысле принадлежности к народу Моисееву, а в смысле состояния души, которое нередко, как склонность к нищенству или бродяжничеству, становится профессией. Прямого отношение к национальности такое еврейство обычно не имеет, это, скорее, распространенный психологический типаж.

Можно говорить о психологии меньшинства, заведомо считающего себя слабым. С этими правилами игры могут разыгрываться разные сценарии, вплоть до недоброкачественных. Например, попытки перноса проблемы из психологической плоскости в биологическую: похоже, что Березовский стремится стать русским физически - в своих глазах и глазах окружающих. Не стоит воспринимать это утверждение буквально, по аналогии с Майклом Джексоном, поменявшим свой негритянский цвет кожи на европейский, но некоторый процесс, протекающий во многом на подсознательном уровне, представляет собой, судя по поведению Березовского, движение в этом направлении. Еще не так давно общество занимал вопрос об израильском паспорте госслужащего Березовского, о его соперничестве с Гусинским за влияние на международные еврейские организации, ходили слухи, что Березовский происходит из хорошей еврейской семьи, “семьи крупного религиозного авторитета московской еврейской общины”, и вот недавно, как опять-таки говорят, он крестился в православие, а к выкрестам, как известно, в еврейской среде относятся не лучше, чем к тысячникам (евр. разг. “еврей-пьяница”).

Вторая черта, накладывающаяся на (и усиливающая) первую, - невысокий рост и физическая слабость. Такие вещи особенно сказывается на психике в детском возрасте. Скорее всего, тогда у Березовского и выработалась суетливость - торопливое многословие - сказать побольше, все равно что, заболтать, только бы сильные не били. Выработалась подобострастная поза (сгорбленность, несвойственная его росту, компенсируется сейчас куртками с большим капюшоном). И привычка находить себе сильных защитников. Это привязанность к людям габаритных размеров и известная любовь к охране и силовым структурам. Недоброкачественность подобных склонностей проявляется в отсутствии взаимности, “романы” Березовского заканчиваются ссорами, “разводами” и враждой (со стороны партнера).

Перечень дюжих “русских” мужиков, около которых пристраивался Березовский, - Ельцин, Коржаков, Чубайс, Каданников, Лебедь, Доренко, Невзоров, Шабдурасулов, Патаркацишвили, Рушайло, Аксененко, Шумейко, Сосковец, Бородин - из них впору строить гренадерскую роту. Не все русские по паспорту, но по самоощущению вполне благополучны. Роль Березовского около них по народным представлениям - вампир. Как только они это чуят, гонят его прочь. И на них Березовский не обижается. Враждует он не с ними, а с конкурентами, теми, кто бежит, как он считает, с той же стартовой точки, например, с евреем Гусинским (который, впрочем, судя по всему, никаких особых “еврейских” проблем не испытывает).

Сатирики подмечают в Березовском что-то от кровососущего насекомого (НТВ, программа “Куклы”). Литературные аналоги - наверное, некоторые персонажи Достоевского. Те, которые не от мира сего, как бы не имеющие веса, тела и плоти, и страстно желающие воплотиться. Так сказать, из героев воздуха стать героями земли. На тему собственного вампиризма Березовский организовал такой телеэпизод: однажды вечером на ОРТ (в программе Время) показали, как президент Ельцин садится на снегоход и важно едет; на следующий вечер в той же программе показали уже Березовского - он гордо задирал ногу на такой же - президентский - снегоход и не менее важно отчаливал (судя по всему, после этого у них с Ельциным и случился окончательный “развод”).

С желанием воплотиться, не находящим разрешения, наверное, связана и многодетность Березовского, и многоженство, и репутация бабника. Беда в том, что в отношениях с женщинами он обречен на бег по кругу - из-за невозможности адекватного удовлетворения желаний. Проще говоря, хочет он от них совсем не того, хочет, чтобы его заново родили, - покрупнее раза в два и блондином. Причем проективность отношений с возрастом усиливается: говорят, что первая жена Березовского была еврейкой, вторая - татаркой (промежуточная ступенька от юга к северу), а третья уже русская, статная и полная. Имена детей - Катя, Глеб, Арина - последние два не просто русские, а модные сегодня старорусские. Пятый (предпоследний) ребенок, дочь Арина, у Березовского родилась в Швейцарии, но папа попросил российское посольство записать, будто она родилась в Москве. “Русский” вектор имеет явную тенденцию к усилению.


ШИНЕЛЬ БЕРЕЗОВСКОГО

Конкурирует с товарищами по несчастью Березовский не на их привычном поле. Тот же Гусинский опосредует свой вес собственностью - медиа-империей, финансовым положением (что имеет, на то и претендует). Березовский, напротив, - вечный безработный, как бы ничем не владеет и материализованного веса у него нет. Иными словами, вычеркивает свой статус как неподходящий и недостойный.

Единственное декларируемое им занятие - влияние, советы. Однако незаметная роль “умного еврея” Березовского явно не устраивает. Роль советника он не скрывает, причем нередко себе во вред. Вряд ли Путину (и многим другим, кто не афиширует своих связей с Березовским) нравятся такие слова:
Сегодня по-разному хотят замазать Путина. И для этой цели хотят опять использовать мое имя, поскольку известно, что я знаком с Владимиром Владимировичем. … Мы периодически видимся, не более того. Раз в месяц.

Подобную рекламу Березовский не смущаясь делает многим - Ельцину, Юмашеву, Т.Дьяченко, Н.Ельциной, Лебедю, Волошину. Вред от этой рекламы понимает, однако удержаться не может. Дело в том, что он аккуратно ставит себя в отношениях с сильными мира сего на первое место.

Хлестаковские оговорки встречаются у Березовского чуть не в каждой фразе. Например, задают ему вопрос, не гарантирует ли Т.Дьяченко его безопасность от тюрьмы. Ответ:
У меня с Татьяной Борисовной были нормальные отношения, но она никогда не являлась гарантом того, что я, грубо говоря, останусь на свободе. Защитой себе мог быть только я сам. А Татьяна Борисовна, к слову, очень часто смущалась, что пресса без конца связывает наши имена. На это я отвечал, что никогда не стремился показать, будто Борис Николаевич обязан мне больше, чем я ему.

Невооруженным глазом видно, что какая-нибудь логика в этом ответе отсутствует. Вопрос оказался поводом, чтобы сделать два тщеславных утверждения:
Защитой себе мог быть только я сам.
Борис Николаевич обязан мне больше, чем я ему.

Дело в том, что как и многим другим персонажам Гоголя, Березовскому для самоутверждения необходима должность. В связи с этим, свое воплощение не отрицается, но откладывается. Должность для Березовского содержательна сама по себе, это способ изменения образа человека, ее занимающего:
Сам по себе я малоинтересен, поскольку, как известно, не занимаю высоких государственных постов.


Судя по всему, речь идет о принципе все или ничего. Получив же высокий государственный пост, Березовский, наверное, наконец сможет почувствовать себя русским, как в свое время это произошло со Сталиным. По крайней мере, он давно уже к этому готов - мыслит себя в масштабах страны.

Кстати, и вражда с Гусинским во многом объясняется близостью “происхождения” при разности целей. У Гусинского они “еврейские”, - власть через деньги, у Березовского “русские”, - власть через статус и силу (авторитет, харизму).

Невзирая на либеральные заявления Березовский психологически привержен “русским” стереотипам, тем, владения которыми так не хватало в детстве, - отсюда его склонность к авторитарной, а не демократической власти. В этом смысле не вызывают удивления его идеи по созданию социалистического движения и социалистической партии и прочие не-либеральные поползновения (предложения об отмене президентских выборов, просьба к Коржакову убрать Гусинского и т.п.). Похоже, что наибольшее восхищение и желание подражать у члена-корреспондента РАН Березовского вызывает Ельцин, самодур и деспот, разрыв с которым он искренне переживает.


ЕЩЕ РАЗ ОБ ИСКРЕННОСТИ БЕРЕЗОВСКОГО

Как у большинства эгоцентриков, у Березовского любая тема - только повод сказать о своем. Так, болезненная тема соперничества с Гусинским способна вылезти в его речи из любого - самого неподобающего - места и в самом эмоциональном выражении:
В конце концов у нас много общих знакомых по Академии наук, он академик, я член-корреспондент, найти общий язык с Евгением Максимовичем мне было бы проще, чем, например, Гусинскому. Ведь Примаков воспринимает Владимира Александровича как таксиста, не более того.

Любопытно оценочное сравнение (таксист, про Лужкова - лавочник). Любовь к подобным инидивидуализированным оценочным словечкам, которой не препятствует официальная тональность текста, свидетельствует о застревании на сильных переживаниях и неспособности быстро переключаться. Скорее всего, это качество иногда мешает Березовскому вовремя реагировать на быстрые изменения ситуации.

В эмоционально-конфликтных ситуациях он говорит путанно и длинно, не сдерживает ругани. Эмоции доминируют - в одной фразе у него по три “главных”, “важных” и “единственных” момента, а рядом с “абсолютно” стоит “безусловно”.

Пределы искренности Березовского определяются известным автоматизмом реакций, который проявляется в том, что он предпочитает отвечать не на поставленные вопросы, а на те, которые для него актуальны и которые он ставит себе сам. Вопрос переформулируется (зачастую про себя) и на него дается ответ:
Венедиктов: Борис Абрамович, вопрос номер один: как Вы узнали о своей отставке, кто Вам сообщил, в каких словах это было сказано, с кем Вы сегодня общались по этому поводу?
Березовский: Нет, узнал я вчера

В данном случае “как” заменяется на “когда”. Березовскому важно подчеркнуть, что о своей отставке он узнал не “сегодня”, как все, а еще “вчера”, когда об этом никто не знал. Что, кстати сказать, скорее всего, правда. Смысл ответа: “я узнал раньше других”.

В ситуациях, когда затронуты его чувства, репутация, Березовский не склонен ограничиваться обсуждением конкретных обстоятельств. Он ненавязчиво обозначает контуры того статуса, который он, как ему представляется, имеет. То есть как бы отвечает сразу на все болезненные для него вопросы.

Во-первых, поднимает уровень обобщения событий, в которых принимал участие, до максимально возможной планки - судеб страны, мира. На этом уровне собственные неудачи снимаются, получая иное значение, - становясь элементом исторического процесса, который находится выше мелких споров среди конкретных его участников. При этом, естественно, нередко происходит и обратное - понятия общественные переводятся в разряд индивидуальных.

Во-вторых, он позиционирует свою роль среди сильных мира сего. Это роль того, кто не только участвует в обсуждении решений на верхнем уровне, но и определяет их. Речь не идет о распоряжениях, просто те, кто не прислушиваются к его советам, бывают наказаны жизнью, естественным ходом дел. Любимое слово Березовского в этом контексте - неизбежно. При этом - на фоне неизбежности и прочих подвластных ему стихийных сил - обязательно контрастно подчеркивается незначительность собственного положения, что предполагает претензии на значительно более высокий статус. Возникающие в таком контексте подозрения в преувеличении собственной значимости снимаются переводом стрелки - обвинением кого-либо другого в хвастовстве и излишнем гоноре.

В-третьих, подчеркивается собственная приверженность строгим правилам и этикету. Далее, в-четвертых, перейдя от этикета на ступеньку выше, Березовский говорит о собственной искренности и правдивости, опять-таки контрастно акцентируя лицемерие оппонентов.


В-пятых, декларируется собственное благополучие и делается намек на большие планы и высокое предназначение. У собеседника из контекста беседы возникает естественное подозрение, что планы эти не иначе, как президентские. На что пока дается резко отрицательный ответ, и к концу беседы настроение Березовского падает, у него возникает ощущение, что его в очередной раз не поняли . Впрочем иногда, очень аккуратно, намеком он не исключает своих претензий на президентский пост.

Каких-либо оснований сомневаться в искренности Березовского, когда речь идет об отстаивании данной ролевой модели, нет. Он честно борется с собеседниками, навязывающими ему образ хитрого бизнесмена, преследующего на государственной службе корыстные цели, что для него вдвойне болезненно, поскольку для него это образ антипода и соперника, Гусинского, чуждого, в его глазах, высоких стремлений и помыслов.


ЛЮБОВЬ И НЕНАВИСТЬ

Березовский, похоже, получил травмирующее психику дворовое воспитание, но в отличие, например, от Лужкова, на которого дворовое детство тоже наложило свой отпечаток, он был во дворе не ровней, а парией. Приходилось не только канючить и забалтывать сильных сверстников, но и ловчить, - стравливать их друг с другом. Эта извинительная привычка осталась и сегодня. Березовский не скрывает мотивов, по которым он, например, поддерживал Лебедя на выборах в Красноярске.

Лужкова же Березовский ненавидит, скорее всего, не потому, что ассоциирует с обидчиками (“обидчиков” гренадерского роста он, напротив, любит). Лужков для него человек молчаливой толпы, представитель тех, кто сам не участвовал в унижениях, но и не мешал, покорно присоединялся к общественному мнению, менталитету.

Эмоционально Березовскому близки пробившиеся парии, тот же Абрамович. В записях телефонных разговоров Березовского с журналистами - Доренко и Невзоровым - было заметно, что ему ближе заторможенный Доренко, который теряется, когда ему приходится вести диалоги с быстро мыслящими собеседниками, нежели благополучный в этом отношении Невзоров (хотя последний, наверное, и способнее, как журналист, и больше - судя по тексту - готов услужить).

Около Березовского было и есть много людей с проблемной психикой. Это и Ельцин, и Доренко, и генерал Лебедь, и Волошин. По-видимому, он испытывает затруднения при установлении отношений с людьми, не имеющими психологических проблем. Сближение “по интересам” свидетельствует о том, что в отношениях с людьми у Березовского превалирует естественное эмоциональное притяжение\отталкивание, а не приписываемое ему рациональное кукловодство.

Из дворового детства идет, наверное, и любовь члена-корреспондента РАН к матерщине - языку сильных и языку мужчин. Даже в условиях официального общения Березовский редко удерживается от брани, вульгарного выражения мыслей (популист, ерунда, апофигей, страна у корыта, халява, иезуитство, мочить, махровый), однако отношение к ней у него двойственное - это и позволительное молодечество (когда бранится сам), и оружие, признак чужой силы, поэтому брань в свой адрес его унижает и нестерпима. Такая же двойственность и в отношении к обману: обман и допустим (для слабого, для себя), и нетерпим (для сильного, например, для Ельцина или Чубайса).

У Березовского болезненная тяга к справедливости. Точнее, к установлению справедливых правил (ср. эпитеты: запредел, нелюди, нечестно), иного менталитета, когда конфликты решаются без насилия. Отсюда, кстати, навязчиво повторяемый Березовским критерий успешности политических действий - отсутствие войны и крови.

Это менталитет, когда одиночка, пария может быть сильным. Коллективизм, толпу, групповщину (в отличие от Чубайса или Гайдара) Березовский ненавидит . И готов без устали подчеркивать свое одиночество, свой индивидуализм и силу одиночек. Наверное, он любит втихаря смотреть американские боевики, где один дистрофик семерых побивахом.


ОРУЖИЕ

Как человек, зависимый от своих комплексов, Березовский не многолик и прогнозируем. В известной мере любой его текст или выступление состоят из блоков, организованных около ассоциативно связанных групп слов со значением “сила\слабость” - “детство” - “национальность” - “ум\глупость” - “претензия\реальность” - “опасность, кровь, разрушение”, - после появления одного из них, скоро появляются и другие. То же самое касается и автоматизма поведенческих реакций.

Как бы там ни было, все-таки основным оружием Березовского остаются мысль и слово. Слово, убеждение (а отнюдь не зарабатывание денег) - главный вид его деятельности. Слово всегда стоит у него на первом месте, в том числе и буквально. Словом он действует и иначе ему, как видно, не дано. Здесь он успешен: по крайней мере, многие его социологические и экономические предложения вполне оригинальны. Успешны и коммерческие идеи.

К тому же мыслительная деятельность, как ее описывает Березовский, обладает всеми атрибутами действия . Мысль, заключенная в слове, по его представлениям, правит миром. Однако аналитические способности, к сожалению, не помогают, а спасают: Березовский подчеркивает, что первым видит опасности. Понятно, что первыми реагируют - пугаются - самые слабые, те, кому есть чего бояться. А страх (в части психических последствий) - не лучший регулятор поведения.

Впрочем, это качество осталось у Березовского от прошлой жизни. Началась новая жизнь и туда он, похоже, входит уже без страха. Декларируя переход в публичную политику, Березовский рисует свой образ идеального политического деятеля, которому, по-видимому, собирается следовать. Образ включает такие качества, как рациональность, внутренняя сила, хладнокровие, принципиальность, воля и решительность. Противоположные качества, включая эмоциональность и слабость волевого начала, вызывают презрение. Идеальный политик и, в том числе, президент, на его взгляд, должен быть стратегом и тактиком, обладая при этом (пресловутым) чутьем. Такого политика вокруг себя (и помимо себя) Березовский не видит.


НАСЛЕДНИК ИСПАНСКОГО ПРЕСТОЛА

Катализатором к росту маниакальных явлений послужил, скорее всего, взрыв машины Березовского около ЛогоВаза, породивший не естественный страх (Гусинский, когда его пугали, как известно, убегал в Лондон), а парадоксальное убеждение в своей значимости и избранности.

Получилось так, что ему оказали психотерапевтическую услугу - показали, что он стал равным среди тех “крутых”, что сильны не за шахматной доской, а в других, “мужских” видах спорта. Равным среди тех, кто в детстве не замечал и мог в лучшем случае обидеть. Березовский почувствовал себя не только равным, но и лучшим среди равных (к сожалению, в детском понимании), - отчаянным.

Скорее всего, после взрыва Березовский как бы пережил второе рождение. По крайней мере это ощущение, характерное для людей с проблемной психикой, для него не новость.

И собственную самодостаточность он определяет в конце-концов все-таки не позитивно (жизнь уже оправданна тем, что сделано), а негативно (не жалко потерять). Это никак не вяжется с декларируемым получением от жизни удовольствия. Скорее, речь идет о радости от обретенной наконец, в “третьей жизни”, новой роли, о которой так долго мечталось. Забавно, что эта роль - не полученная от природы, не угаданная (“наконец-то понял, в чем мое предназначение”), а, как он считает, выстраданная, сделанная своими руками. Однако - подсознательно - она все же осталась не наступательной, а защитной - в ее контексте Березовский обычно говорит об опасностях и спасении от них.

Мечтательный характер целей Березовского акцентируется оттенком пародийности во многих его “русских” или “мужских” предприятиях. Похоже, сам он этой пародийности не видит. Названия, которые он придумывает своим проектам, - “медведь”, “мужики” - переходят границы “рюс” и попадают в лубочную область a la russe. Из области пародийного и его дружба с опереточными сотрудниками ФСБ, где, по его словам, замышлялось на него покушение, и работа с непрофессиональными сыскными агентствами по подслушиванию высоких должностных лиц. И связи с чеченцами (что, согласитесь, требует известной храбрости), закончившиеся, правда, уплатой банальных выкупов.

Березовский действует с перебором. Будто наслушавшись на ночь страшных сказок, он видит значительно больше заговоров, чем враги успевают построить. Когда баллотировался в Думу, то не в обычном округе, а от Карачаево-Черкессии. Мотивом этого выбора, породившего много шуток, могла быть и (сознательная или подсознательная) тяга к героической жизни, - статус татов, евреев-горцев, измеренный по шкале героичности, - в народном сознании все-таки превышает статус равнинного еврея.

Судьба Березовского напоминает бородатый анекдот о еврее, который эмигрировал и стал богат, но всю жизнь мечтал работать на “Красном Треугольнике”. Анекдот этот в контексте психологических проблем Березовского совсем не смешон - придать ему вес в собственных глазах может, действительно, только должность, причем государственная, в масштабах страны. Без должности, как подсказывает ему подсознание, - нет самоуважения и выхода из круга психологических проблем.

На первых порах - перед планируемым президентством - Березовскому, наверное, ближе всего по сердцу был бы пост директора ФСБ или СВР. Все-таки первая его любовь, еще детская - тайные операции. На этом пути ему в свое время перебежали дорогу Примаков и Путин. За это он, наверное, их и не любит.

Можно предположить, что нынешняя политическая ситуация представляется Березовскому похожей на положение дел в Политбюро после смерти Ленина. Власть не перешла к соратникам, досталась не владеющему пока харизмой чиновнику, старая гвардия потихоньку оттесняется, а в воздухе витает идея репрессий. Вместо Ельцина Березовский уже написал свое “Письмо к Съезду”. ОРТ показало сюжет, где в декорациях кабинета начала века Березовский, с тяжкой думой на челе, пишет это письмо пером. Загримированный то ли под Троцкого, то ли под Бухарина. В той старой истории, как известно, не повезло обоим.


P.S. А БЫЛА ЛИ ДЕВОЧКА?

Есть неприятный вопрос, на который не хочется отвечать, даже сугубо предположительно. А именно, справедливы ли подозрения, что Березовский имеет отношение к заказным убийствам? Такие вопросы стали возникать после убийства Листьева (шел дележ ОРТ и в конце концов канал ВИД’у не достался и перешел под крыло к Березовскому). Тогда Березовский нервно оправдывался, даже жаловался президенту и просил защиты. Было и другое. На обвинения Коржакова, который написал в своей книге, что Березовский просил его устранить Гусинского, Березовский не ответил, в суд по крайней мере не подал. Впрочем, вряд ли Коржаков решился бы лезть на рожон, не владея доказательствами. Березовский неаккуратен с телефоном, распечатки его телефонных разговоров не раз публиковались, а Коржаков, как говорят, не чурался звукозаписи.

Не так давно газета “Версии” публиковала серию статей под общим заголовком “Березовский должен сидеть в тюрьме”. От тюрьмы (по делу Аэрофлота) Березовский с трудом, но отвертелся. Получилось, что в тюрьме посидел alter ego и антипод Березовского Гусинский, а руководитель холдинга “Совершенно секретно”, которому принадлежат “Версии”, Артем Боровик, погиб в странной авиакатастрофе вместе с нефтяным магнатом, тоже конкурентом Березовского. Примеры параллелизма событий, связанных с Г и Б можно продолжить. Не так давно произошел скандал с фирмой “Атолл”, занимавшейся прослушиванием и сбором информации для Березовского - через некоторое время последовал визит прокуратуры в службу безопасности “Моста”, причем с аналогичным обвинением. Не прекращаются интриги вокруг Еврейского конгресса, которого Гусинский - председатель. Не с первой попытки, но появилась-таки дублирующая структура со своим председателем (правда, по понятным причинам им стал не Березовский). Все это похоже на зеркальную реакцию: после нападки на Березовского организуется аналогичная нападка на Гусинского, успеху Гусинского противопоставляется аналогичный собственный успех.

Как известно, покушение на Березовского - было (и реальное, около ЛОГОВАЗ’а, и недавнее виртуальное, со стороны ФСБ), и нет оснований не ждать от него аналогичных действий, только в адрес врагов. Тем более, что он отнюдь не противник насилия, - напротив, склонен скорее к “русским” способам решения конфликтов, нежели к “либеральным”. Не ценя собственную жизнь, вряд ли он расположен ценить чужую. Как известно, цель “камикадзе” - уничтожение врага невзирая на инстинкт самосохронения и гуманистические идеалы. Не стоит забывать и того, что Березовский неплохо находит общий язык с криминалитетом - чеченскими боевиками, ФСБ’ешными абреками в масках, причем общение идет на равных, по крайней мере называет он их друзьями.

Что касается личного участия в насилии, то пока Березовский, похоже, может без этого обходиться. По крайней мере до тех пор, пока не получит ожидаемого воплощения (высокой государственной должности), он вполне может действовать чужими руками, руками своих уже воплощенных двойников, не видя в этом ущерба своему “русскому” самоуважению. И в этом отношении двойники его, по-видимому, иногда опасаются. Не зря Доренко пришел в эфир НТВ осудить арест Гусинского, надо думать, перепугался, почувствовал в действиях шефа перебор.

У двойников есть и вторая причина для испуга. Добившись ареста Гусинского (по крайней мере, наверное, поучаствовав в этом событии), Березовский одним выстрелом попал и в третьего зайца, действующего президента, которому сорвал первый международный вояж. И это двойники отлично понимают. Путин, конечно, Березовскому не враг, скорее, он для него ложный герой, не по праву (в смысле “русскости” и харизмы) занимающий подготавливаемое им себе место. Но и мягкая война с Путиным, даже бескровная, в планы многих двойников, надо думать, не входит.

19.02.2001 г.