Примеры и комментарии

































Ельцин: Даже самую острую критику здесь я слушал как-то легко, спокойно. Для меня все-таки очень важна интонация. Пусть критикуют, но делают это достойно
















Ельцин: Содержание (речи) уже не важно. В интонации, да даже в походке человека, поднимающегося на трибуну, я ощущаю это звериное желание ударить больно, эту попытку распалить, завести себя, этот страшный импульс к удару.
















Ельцин: О Бурбулисе:
Не скрою, в какой-то момент я начал чувствовать подспудно накопившуюся усталость - одно и то же лицо я ежедневно видел в своем кабинете, на заседаниях и приемах, у себя дома, на даче, на корте, в сауне... В личных отношениях наступил какой-то предел.
О Баранникове:
Я уже почти его не слушал. Про себя монотонно как-то думал, что это и есть прощание с человеком, на которого надеялся.
О Руцком:
Забегая вперед, скажу, что первый период наших отношений был безоблачным и приятным. ...И лишь одна малозаметная деталь чуть подпортила впечатление от этих первых "медовых месяцев".
















Ельцин: "Боря, ну ты хотя бы нам мог сказать?" - вырвалось у жены. Тут я не выдержал, взревел: "Что?! Никто не знает, а моя семейка знает! Хватит ему и тридцати тысяч на отпуск. Нечего разгуливать!" Я рассердился, но и жена почувствовала, что сказала лишнее.
















Ельцин: Если бы я раньше понял, что этот парламент ни при каких условиях не примет новую конституцию, что он не способен договариваться, неспособен, в конце концов, создавать законы - не было бы октябрьских событий.
















Ельцин: Между тем, как и во многих других случаях, я еще раз понял: если чувствуешь опасность, тревогу, если тебе внутренне неуютно - нужно действовать решительно. Впоследствии выяснилось...
















Ельцин: Я чувствовал, что в нашей истории действительно наступила новая эпоха. Какая - еще никто не знал. Но я знал, что впереди неимоверно трудное, тяжелое время...
















Ельцин: Да, в каком-то смысле Россия - мать. Но в то же время Россия - это мы сами. Мы - ее плоть и кровь, ее люди. А себя я шоковой терапией лечить буду - и лечил не раз. Только так - на слом, на разрыв - порой человек продвигается вперед, вообще выживает.
















Ельцин: Сначала на площадку на одну минуту выходил, потом на две, на пять и через месяц мог проводить всю игру. ...мог сердце погубить навсегда. Но я считал, что надо его не жалеть, а, напротив, нагружать как следует и клин клином вышибать.