[ГЛАВНАЯ]   [УСЛУГИ]   [БИБЛИОТЕКА]   [КОЛЛЕКЦИЯ]  
[ГОСТЕВАЯ КНИГА]    [ПОРТРЕТЫ ПОЛИТИКОВ]

Лановой В.Е.
РАССКАЗ “В РАЗРЕЗЕ”

Рассказы в качестве проективного материала [1] - достаточно тривиальный факт в психологической диагностике, поскольку и Тематический Апперцепционный Тест (ТАТ), и метод катартического рассказа эксплуатируют рассказ с целью проникновения во внутренний мир человека, в мир его актуальных проблем и конфликтов, действий и отношений, потребностей и тенденций. Однако, в нашем случае рассказ - это попытка продуктивной разработки контекста образа, полученного по таблице Роршаха, и необходимого для проведения эффективного контент-анализа. Это позволяет, во-первых, проработать ассоциативное поле образов таблиц Роршаха, если не во всех, то во многих направлениях, во вторых, применительно к ТАТ, избежать обусловленности сюжетов рассказов сюжетами картин собственно Тематического Апперцепционного Теста, тем самым повысив достоверность рассказов как проективного материала [2].

В 1976 году американский ученый Baruch Elitzur предложил проводить контент-анализ при работе с пятнами Роршаха в два этапа: первый - это составление рассказов по конкретному образу таблицы Роршаха, где образ - главный герой рассказа, второй - это культивирование идентификации "Я" пациента с "Я" главного героя рассказа [3]. Baruch Elitzur подсказал идею активизации пациента, когда рассказ анализировался совместно, в режиме партнерского взаимодействия психолога и пациента, что и было сделано нами в процессе разработки и практического применения метода “Напишите рассказ”[4].

Летучая мышь висела в своем любимом углу и чувствовала, как дремота постепенно уходит, словно стекает с нее вниз, в темнеющее пространство пещеры. Серая стена с налетом белесой полупрозрачной слизи упиралась в вогкий глинистый склон, а вверху пространство ограничивалось каменистой пластиной, опускающейся к выходу. Она ощущала как из разрозненных сигналов, исходящих от ее просыпающихся сородичей, вокруг нее, постепенно создавался возбужденный, слегка нервирующий тон. Она любила это время - между дневной дремотой и крикливой сутолокой ночной охоты. Она - хозяйка ночного мира, тайная владычица глухонемых пещерных недр, замкнутых пространств, ночной малиновой рощи в низине напротив пещеры, черноты, растекшейся по оврагам, обросшим влажной скользкой травой. Это было наслаждением, когда все ее напряженное, превратившееся в слух, существо улавливало сконцентрированный сигнал, приятно будоражащий укол, мгновенно переходящий в уверенное блаженство предвкушения неизбежной добычи. Только наедине с собой она чувствовала себя истинной хозяйкой этого ночного мира. Она парила, и ей казалось, что ее крылья простираются над всей землей, перечеркивая, гася звезды. Ее тень охватывает всю землю, и весь мир свертывается послушным клубочком, который она способна накрыть своими, разрастающимися до бесконечности, крыльями...”.

Образ, предшествующий рассказу, - это “спусковой крючок” в лавине ассоциаций-переживаний, открывающих доступ в самое сокровенное, позволяющих увидеть самое себя и неожиданно осознать это взорвавшееся в себе откровение.

Рассказ - это возвращение в свое прошлое, острое, до боли, переживание настоящего, это планы на будущее, с его надеждами и разочарованиями, это попытка проникновения в сущность тупика, в который тебя привели бесконечные конфликты и искушение защититься любой ценой, это отчаянный прорыв в незнаемый тобой твой собственный внутренний мир, это преподнесенный Случаем шанс понимания своего бессознательного “Я”, приведение его в гармонию с Миром других людей и своим реальным осознанным Миром.

Другими словами, рассказ - это наше Прошлое, Настоящее, Будущее, это наши Чувства и Мысли, которые мы испытываем, всякий раз оказываясь в ином измерении или времени, это многочисленные варианты наших внешних и внутренних Конфликтов с их гримасами Защит, это мы сами в своей драгоценной и неповторимой Индивидуальности, чуть прикрытой шкурой Личности или... Личины, в совокупности своих Персонажей и Ролей, изощренной игры Мотивов, оправданных и неоправданных Программ, проникающих или, скорее, проскальзывающих нелегально во все Времена, наконец, это наш Диалог с Миром и с самим собой [5].

Рассказ - это устный и письменный текст, в котором живой язык осуществляет свои бесконечные пируэты, но при этом подчиняется законам последовательности событий, выстраивающихся в неком действенном единстве и представляющих аналог структурированного активного или пассивного человеческого поведения [6]. Однако, рассказ - это только рождение Персонажа-Автора, которому еще предстоит развернуться во времени и пространстве в диалоге психолога и клиента, когда они совместно будут решать проблемы анализа и интерпретации этого рассказа. Принцип партнерства открывает перед клиентом реальные возможности понимания причин собственного поведения и его изменений, для соблюдения которого исключительно важно учитывать точку зрения клиента как точку отсчета в построении концепции его Личности, личности Персонажа-Автора, и сохранить им созданный эмпирический понятийный аппарат [7]. Под эмпирическим понятийным аппаратом понимается тот живой язык, которым Клиент-Автор осуществляет анализ и интерпретацию рассказа. Этот язык, идущий из глубин “Я”, должен быть узнаваем Клиентом-Автором в любой момент срабатывания потребности его бессознательного “Я” в катарсисе или инсайте, что обеспечивает высокую психотерапевтическую эффективность метода.

Цель метода: определение “личностного репертуара”, актуальных конфликтов, структуры мотивов и факторов психологической защиты, выявление программ, обуславливающих поведенческую и жизненную стратегию.

Инструментом получения образов для создания рассказа могут быть самые различные методы, в частности, столь отличающиеся друг от друга - “60 слов” и “Пятна Роршаха”.

Если мы используем метод “60 слов”, инструкция I выглядит следующим образом: “Называйте слова, любые слова, первые пришедшие Вам в голову, желательно, чтобы это были существительные. Вам нужно назвать 60 слов. Считать буду я и, как только Вы назовете эти 60 слов, я скажу Вам об этом”. Из полученных 60 слов выбираются слова, которые в дальнейшем предлагаются клиенту в качестве образов для создания рассказов.

Инструкция II: “Ваша задача - написать рассказ. Этот рассказ должен создаваться по следующим принципам: во-первых, Главным Героем рассказа становится образ, который Вы должны очеловечить, одушевить, заставить ощущать, чувствовать, мыслить, двигаться и действовать по его образу и подобию, во-вторых, ввести этот образ в какой-то конфликт, то есть должно что-то происходить, что-то случаться, в-третьих, рассказ должен быть развернут во времени, в прошлом, настоящем и будущем, нужно рассказать, что происходило с Главным Героем в прошлом, что приключается с ним сейчас и чем дело закончится, что произойдет с ним в будущем”.

***

Саша П., в возрасте 19 лет, обратился к психиатру в связи с немотивированной агрессией, проявляемой поведенчески к отцу, прямолинейному и категоричному, замкнутому и жесткому человеку. Его отношение к сыну можно определить как достаточно индифферентное, прерывающееся иногда телесными наказаниями. В конфликтных ситуациях мать становилась на сторону отца. По выходе из пубертатного возраста положение в семье изменилось в пользу Саши П., - мать более внимательно относится к нему, доходя до степени гиперопеки. Саша рассказывает о своих переживаниях в связи с негативным отношением окружающих людей. Это является препятствием в установлении дружеского общения в условиях работы на производстве, Саша становится всё более нелюдимым и замкнутым. В процессе психотерапевтического общения Саша П. создал 35 рассказов, состоящих из 69 - 276 слов. Фабула 26 рассказов декларирует образцы агрессивного поведения, 2 рассказа - это проявление аутоагрессии, 2 рассказа - угроза на поведенческом уровне, 1 рассказ - угроза на вербальном уровне, в 4 - агрессия отсутствует. Агрессия направлена исключительно на представителей мужского пола, агрессия односторонняя и взаимная.

В данном случае метод "Напишите рассказ" предъявлялся в своей первой модификации (1978) - и методически, и терминологически, в четыре этапа: I- создание рассказов, II - анализ Персонажа, III - этап Единого Персонажа (предполагал непременную идентификацию), IV - аутоинтерпретация. Для краткости этап Единого Персонажа опускается и приводятся лишь некоторые рассказы Саши П., но позволяющие, тем не менее, представить определенные аспекты его личности и процесс психотерапевтической трансформации его "Я". Анализ рассказов, осуществленный Сашей П. на всем протяжении терапевтического диалога, казался достаточно фрагментарным, представляя скорее некое продолжение самого рассказа, нежели анализ Персонажа как таковой. Не приходилось рассчитывать на глубинный и всесторонний анализ Персонажа и рассказов, поскольку интеллект Саши П. колебался у отметки 108 (коэффициент интеллекта). В связи с этим тактика психолога-терапевта сводилась к стимуляции Саши П. на создание такой модели рассказов, которая и поведенчески, и эмоционально в наибольшей степени соответствовала бы реальной жизненной ситуации и могла быть им прожита в терапевтическом контексте снова и снова.

“МАСКА”
(Метод Роршаха, таблица I)

“Понаставили статуй, всех духов, богов, повесили на дереве иконы, развели костер, надели маски, начали танцевать. Ну, и в разгар веселья захотел один пошутить над одним человеком: взял и сорвал у него маску, бросил на снег. Вдруг маска начала оживать, начала становиться всё больше и больше, ну, и достигла двух метров. Люди оторопели. А у маски начали прорезаться зубы. Потом маска начала бросаться на людей, перегрызать их. Люди испугались, начали разбегаться в разные стороны. Ну, и маска настигала их, рвала на части. Когда люди в других городах узнали об этом, люди пособирались, взяли топоры, окружили её и изрубили на части. Потом эти куски бросили в огонь. И с тех пор уже никто не шутит: не срывает маску”.

АНАЛИЗ РАССКАЗА "МАСКА".

Саша: "Поведение маски вначале не было агрессивным, потому что она никого не трогала. А затем, когда её оскорбили и бросили на снег, она проявляет свою защиту. Её обидели, оскорбили. Ну, и потом, когда она стала большой, у неё зубы прорезались. Она уже начала проявлять агрессию, она стала мстить. Люди не трогали её. Она стала проявлять агрессию. Вывод в том, что нельзя срывать маску, это плохо кончается. У маски защита потеряла смысл, стала необъяснимой. Защита стала превышать нападение".

АУТОИНТЕРПРЕТАЦИЯ.

Саша: "Это совсем как у меня! Я часто обижаюсь там, где не следует обижаться... или обидные слова несильные. Может быть я агрессивный, потому что всё время боюсь, как бы чего не вышло. Наверное, всё это от моей неуверенности, в себе что ли. Я всегда боюсь, что надо мной каждый будет смеяться, и я злюсь на них от этого.

Анализ рассказа - I уровень. МЕТОД “ПРОЖИТЬ ВМЕСТЕ”
- вербализация внутреннего голоса

“Понаставили статуй, всех духов, богов, повесили на дереве иконы, развели костер, надели маски, начали танцевать”.

“Понаставили” - глагол в прошедшем времени, без местоимения, которое подразумевается соответствующим окончанием глагола, - “они”. Они - это окружающие, которые не называются, - не называются, по всей вероятности, по причине абсолютного неприятия, нежелания признавать их существование и, как следствие, агрессивное отношение к ним главного героя - маски-автора, которое подтверждается последующим содержанием рассказа. “Понаставить” - это значит поставить много лишних предметов, заполнить все свободные места, в том числе и места, совершенно не предназначенные для этих предметов.

Что понаставили? “Статуй, духов, богов” - религиозные символы, выражающие влияние и власть, “иконы”, провоцирующие поклонение и добровольное подчинение. “Повесили иконы” - буквально, погубили истину, погубили веру (в качестве предположения). “Развели костер” - развели (жаргон), обманули, приготовились к шабашу, или: зачем нужен костер? - чтобы что-то сжечь, уничтожить без следа. “Надели маски” - спрятали свое лицо, спрятались, закамуфлировали свое присутствие. “Начали танцевать” - веселиться, проявлять свою веселость и сексуальность, - отреагирование внутреннего напряжения, уход от реальности и создание своей реальности. “Начали танцевать” - это еще не состояние танца, это лишь вступление в танец, который может пугать автора своей эмоциональностью и угрожать потерей контроля над собой. Не имеет значения, что это происходит не с ним самим, достаточно, что это происходит в пространстве его поля.

Все глаголы в прошедшем времени, один, “танцевать”, в неопределенной форме. Автор защищается вытеснением действия в прошедшее время, а наиболее активный процесс выражает в неопределенной форме.

Глаголы: “понаставили, повесили, развели, надели, начали, танцевать”.
Имена существительные: “статуй, духов, богов, дереве, иконы, костер, маски”.

Процедура анализа I:

Определение формы глагола и его времени, наличие или отсутствие местоимений. Определение значения имен существительных, их отношений друг с другом. Определение абсолютного и относительного смысла понятий.

Ну, и в разгар веселья захотел один пошутить над одним человеком: взял и сорвал у него маску, бросил на снег”.

“Ну” - ‘не знаю, что и сказать, не знаю, что будет дальше’, - продолжение приходит внезапно, из глубины… “Разгар веселья” - разгорается костер, разгорается веселье, реальность теряет свои очертания, степень неконкретности и неопределенности возрастает, контроль взаимоотношений между участниками “веселья” смещается в иную плоскость - плоскость непрогнозируемых желаний одних, не учитывающих желание Других. “Шутка” проявляет проецируемую маской-автором агрессию и желание её (маски) защититься во что бы то ни стало. “Взял, сорвал, бросил” - резкие, рваные, жесткие движения как пролог и предвосхищение агрессии. “Один… над одним” - неконкретность и непроявленность, унификация и непонимание своего собственного “Я” неизбежно приводит к непониманию, неожиданному и трагическому непониманию Другого. “На снег” - белый фон для максимальной контрастности, если, конечно, маска не белого цвета, для максимума зримости и ощутимости, для максимума легитимности агрессии маски. “Срывать маску - кощунство, все равно, что лишить девственности или разрушить чистоту девственного снега, - говорит внутренний голос автора.

Глаголы: “захотел, пошутить, взял, сорвал, бросил”.
Имена существительные: “разгар, веселья, человеком, маску, снег”,

Процедура анализа II:

Прочитывание и прописывание эмоционального состояния, которое несет конкретное междометие как таковое и в контексте ситуации. Проработка непроявленной внутренней речи, ее слов и смыслов (чаще всего в режиме гипотезы), поскольку она является вербализуемой реакцией слушателя или читателя.

“Вдруг маска начала оживать, начала становиться всё больше и больше, ну, и достигла двух метров. Люди оторопели. А у маски начали прорезаться зубы. Потом маска начала бросаться на людей, перегрызать их”.

“Вдруг маска начала оживать” - “Единственно, что меня может выручить, так это чудо, когда не нужно принимать никаких решений, и все происходит само собой. Но ожившая маска - это чересчур, это может быть опасным; маска, которая только начинает оживать, кажется комфортней. Мне нужно время, чтобы я успел привыкнуть к новой ситуации”, - думает автор. Автор испытывает недостаток реальных жизненных ощущений, но не готов проявить активность для их получения, возможно, не знает как и что делать в конкретных ситуациях. “Начала становиться все больше и больше” - обычная маска не подходит, нужно нечто грандиозное, не хватает воображения, “ну, и…”, опять застрял. “Наверное, всем должно быть ужасно страшно, я должен быть огромен и страшен”. Автор чувствует себя маленьким и незначительным, ограниченным и загнанным в пустое пространство, где только он и его агрессия. “Люди оторопели” - нужная реакция достигнута, наконец-то растерялись “они”, а не я, как это бывало почти всегда. “Начали прорезаться зубы” - два метра недостаточно, нужно что-то, что внушало бы настоящий ужас, зубы - это подойдет! Автор, переживая чувство агрессии, не разработал для себя и потому не обладает адекватным инструментом ее выражения, тем не менее, ему даже не приходит в голову мысль об аутоагрессии и он делает выбор в пользу агрессии по отношению к окружающим. “Маска начала бросаться на людей, перегрызать их” - пришло мое время, можно немного побыть и самим собой. Но увлекаться особенно не стоит, как бы чего не вышло, поэтому можно ограничиться “началом”, а все остальное - “потом” или никогда, главное - заявить о себе!

“Оживать, становиться, прорезаться, бросаться, перегрызать” - все ключевые глаголы в неопределенной форме, ничего личного, только понаблюдать, ну, если по большому счету, разве что попробовать. Но никакой привязки, - вроде бы это вовсе и не про меня.

Глаголы: “начала, оживать, начала, становиться, достигла; оторопели; начали, прорезаться; начала, бросаться, перегрызать”;
Имена существительные: “маска, метров, люди; маски, зубы; маска, людей”;
Имена прилагательные: “больше, больше”
Наречие: вдруг; потом

Процедура анализа III:

Проработка внутреннего диалога с самим собой. Определение значения неопределенной формы глагола. Определение частей речи, входящих в предложение или предложения анализируемого фрагмента.

Люди испугались, начали разбегаться в разные стороны. Ну, и маска настигала их, рвала на части. Когда люди в других городах узнали об этом, люди пособирались, взяли топоры, окружили её и изрубили на части. Потом эти куски бросили в огонь. И с тех пор уже никто не шутит: не срывает маску”

“Люди испугались” - “Ну, наконец-то, хоть кто-то испугался, а то все я да я, не все время же только мне дрожать от страха”. “Начали разбегаться в разные стороны” - “Мне необходимо подтверждение их страха, они мне все надоели, видеть их не могу, они мне мешают, разогнать их в разные стороны - вот выход”, - рассуждает внутренний голос автора. “Ну, и” - опять нужно думать, что делать дальше. “Маска настигала их, рвала на части” - “Раз они бегут, мне, наверное, нужно их догонять и подтверждать свою агрессию, но вообще я не знаю, зачем это мне нужно”, - продолжает внутренний голос. Маска, вероятно, как и автор, начинает активно жить только в состоянии агрессии, причем только в те моменты, когда агрессия реализуется без адекватной реакции объекта этой агрессии. “Люди пособирались, взяли топоры, окружили её и изрубили на части” - “Как все это закончить, я не знаю, пусть это закончит кто-нибудь другой, пусть они закончат, они это начали, пусть они и заканчивают”, - звучит рефреном внутренний голос. Глубокая внутренняя пассивность - отказ от какого-либо действия в состоянии опасности, отсутствие позитивной программы жизни. “Потом эти куски бросили в огонь” - подсознательное ощущение автором незаконности и асоциальности поведения маски, неправедности своего поведения. Огонь породил маску, огонь ее и уничтожил. Огонь - это страсть, страсть, которая позволила маске и автору, наконец-то проявить острую внутреннюю неудовлетворенность своей жизнью и выразить ее агрессивным поведением. Огонь уничтожил маску, потому что страсть удовлетворена, агрессия отреагирована и наказана. Весьма вероятно умиротворение, по крайней мере, на какой-то момент, когда приходит способность проникнуть в смысл ощущаемого и содеянного, проникнуть и обозначить словами его сущность - “Уже никто не шутит: не срывает маску”.

Автор разрубает маску, разрубает на куски, но ему это кажется недостаточным, он должен ее уничтожить, чтоб неповадно было никому - ни маске, ни людям, срывающим ее, ни тем, кто проявляет агрессию, ни тем, кто ее провоцирует. По всей вероятности, бесцеремонность и наглость окружающих людей доставляла автору много неприятностей и во многом являлась причиной накопления агрессии, которую он в обычных житейских условиях не способен и (или) не готов проявлять.

Глаголы: “испугались, начали, разбегаться, настигала, рвала, узнали, пособирались, взяли, окружили, изрубили, бросили, не шутит, не срывает”.
Имена существительные: “люди, стороны, маска, части, люди, городах, люди, топоры, части, куски, огонь, маску”.
Имена прилагательные: в рассказе встречаются лишь три прилагательных, а именно, “больше, больше”, “разные”, “других”. Другими словами, автор не использует в рассказе никаких качественных характеристик предмета. Создается впечатление, что он их избегает, стремясь к максимальной формализации предмета и отсечению любых переживаний, любых эмоциональных колебаний. В противном случае наружу вырвется с огромным трудом сдерживаемый страх.

Процедура анализа IV:

Проработка внутренней речи автора. Комментарий к эмоциональному состоянию героя-автора и ряду проявленных психологических феноменов. Определение частей речи, входящих в предложение или предложения, анализируемого фрагмента.

"ВОДА" (таблица VI).

"Хозяйка разлила на пороге воду и не убрала её. Потом, когда она уехала на день, вода всё больше разливалась по комнате и залила её всю. Потом, когда хозяйка вернулась, она увидела, что вода залила всю комнату. Хозяйка взяла кружку и стала вычерпывать воду. Но вода не убывала, а, наоборот, прибывала, все поднималась и поднималась. Прибежали люди убирать воду. Но вода не только поднялась, но она стала горячей. Ну, все, кто там были, сварились. А потом приехали пожарные для того, чтобы откачать воду. Воду откачать нельзя было никак, и дом разрушили."

АНАЛИЗ РАССКАЗА "ВОДА".

Саша: "Хозяйка вела себя бесхозяйственно. Она разлила воду и не подумала, чтобы её убрать, что ей может неприятно или плохо от этого. Ну, вот, вода и наказала её за бесхозяйственность. Но вода, конечно, поступила несправедливо - она ведь сварила всех, тех людей, которые ей хотели помочь. Вода, видимо, обиделась на всех, она уже не разбирала кто прав, кто виноват. Ведь она сварила ни в чём неповинных людей. Вода не осознавала, что она делает, она не могла остановиться".

АУТОИНТЕРПРЕТАЦИЯ.

Саша: "Я поступаю, как вода: мщу неизвестно за что. Обижаюсь на всех, на весь белый свет, забываю и о том, кто меня обидел, ну, и не могу даже вспомнить что мне сделали, но обиду помню долго. Злюсь на всех. Мщу всем..., как вода, за то, что на неё не обращали внимания. Когда на меня не обращают внимания, мне неприятно, и я снова злюсь."

“ТРЯПКА" ( таблица VI ).

"Купил один хозяин тряпку. Тряпка была волшебная: она убирала полы, мыла посуду, протирала окна. Прошло несколько лет - она стала дырявой. Хозяин с хозяйкой штопали её, но она не могла работать так, как раньше. Тогда хозяин взял тряпку и понёс её сжечь. Вышел за забор и видит, что там уже горит какое-то пламя - там пекут картошку. Он подошел и бросил тряпку в огонь. И вдруг огонь достиг где-то двух метров в длину. И хозяин сгорел."

АНАЛИЗ РАССКАЗА "ТРЯПКА".

Саша: "Тряпка всю жизнь работала на хозяина. Когда же она стала ненужной, хозяин просто решил её выбросить в огонь. Ну, вот, она и обозлилась на хозяина и решила отомстить. Это всё равно, что человек работал, работал, но стал старым и не может работать, а хозяин взял и выбросил его. Куда это годится!? Выбросил на улицу, не пожалел, что столько лет работала. Тряпка поступила справедливо, ведь она защищала себя. Нельзя, чтобы так с ней обращались. За это нужно мстить."

АУТОИНТЕРПРЕТАЦИЯ.

Саша: "Я тоже никогда не прощаю никому, если меня обидят. Я всегда хочу отплатить своим обидчикам. Я понимаю, что, иногда, расхожусь и остановиться не могу. Уже отомстил вроде, потом уже остановиться не могу и мщу неизвестно за что... за обиду, за унижение, чтобы больше никогда, никогда не обижали и не смеялись надо мной. Мщу... за свой страх этого."

"ХОМУТ ДЛЯ ЛОШАДЕЙ" ( таблица VII ).

"Хомут был очень красивый, позолоченный. Придя домой, хозяин повесил хомут на стенку. И он там висел как украшение дома. Ну, и однажды, когда жена с мужем поругалась, она схватила этот хомут и швырнула об стенку. Хомуту почти ничего не сделалось, только осыпалась позолота и кусок щепки отлетел. Муж подрихтовал его, подправил, сделал его. И на следующий день запряг в него лошадь и поехал в Киев. Он возвращался и, когда он только-только должен был доехать к себе домой, лошадь вдруг упала. Неизвестно от чего упала. Он похоронил лошадь. На следующий день нужно было, и он запряг другую лошадь и погнал на базар. А, когда он возвращался с базара и уже въехал во двор, лошадь опять упала, и вторая умерла. Ну, он решил проверить - взял ещё одну лошадь и запряг её этим хомутом. Он стал со стороны наблюдать. Наблюдал, наблюдал, но ничего вроде, потом смотрит внимательно, а хомут сужается и душит её. И так он задушил эту лошадь. Он тогда подбежал, отцепил этот хомут, взял его в руку и пошёл сжечь. Там, рядом с их домом, палили костёр, он хотел туда бросить. Когда он подходил уже к костру и собирался уже кинуть туда хомут, хомут взял и зажал ему руку. Хозяин поднял крик, посбегались все вокруг люди и стали сдирать с него хомут. Они тянули долго, уже поприходили самые сильные и тоже тянули - не могли вытянуть. Ну, и пришлось хозяину отрубить руку”.

АНАЛИЗ РАССКАЗА "ХОМУТ ДЛЯ ЛОШАДЕЙ".

Саша: "Поведение хомута было агрессивным, он трогал тех людей, которые ему ничего плохого не сделали. Но он отомстил, что хозяйка швырнула его. Бросила так, что от него кусок отлетел. Она испортила его. Он ничего не осознавал, он видел только обиду. Он не хотел помнить, что хозяин хотел ему помочь. Он помнил только обиду и хотел мстить. Хозяйке он ничего не сделал, а лошадей задушил, крестьянина сделал калекой. Мстил он непропорционально обиде. Почему он хозяйке ничего не сделал? Я не знаю”.

АУТОИНТЕРПРЕТАЦИЯ.

Саша: "Я такой, как хомут, разбираться не хочу; если меня обидели, пусть отвечают все. Мщу, мщу.., не могу остановиться... это я уже говорил по другому рассказу. Я везде мщу. Неизвестно за что. Но должно же быть что-то! Я чувствую большую обиду, даже мелочь выводит меня из себя. Простить я ничего не могу - я должен отомстить... Я боюсь, что если не отомщу, то я чувствую себя униженным, совсем ничтожным, если не отомщу. Во всех рассказах агрессия. Это не агрессия людей, а моя агрессия, наверное, поэтому они меня не любят, Но я же мщу за дело, но не всегда тем, кто это заслужил. И меня не ненавидят... Значит нужно мстить только тем, кто обидел. Обида мешает понять, кто виноват, а кто нет. И всех под горячую руку..., и сам потом страдаю. Чувствую свою вину перед ними. И за вину тоже мщу, чтобы не ставили меня в такое положение... Я вынужден. Это защита. Я все время защищаюсь от кого-то. Но почему же я хозяйке ничего не сделал - это же она меня бросила?... Не знаю.

Рассказы и их анализ позволили Саше П. впервые за свою т.н. "сознательную жизнь" вплотную соприкоснуться с изнанкой своих конфликтов и, что представляется самым важным, в исключительно концентрированном виде. Эта встреча со своим агрессивным "Я" ошеломляет его, заставляя сомневаться в собственной справедливости, в адекватности стратегии его защиты и, в целом, в целесообразности своего поведения. В заключение Саша П. говорит: "Во всех рассказах агрессия. Я всё время от кого-то защищаюсь. Не от кого защищаться, но я всё равно защищаюсь, так, на всякий случай, чтобы не обидели. Поэтому защита часто превышает нападение. И мщу, получается, я уже не за дело, а за себя, мщу за обиду... Но ведь это становится несправедливым. Мщу, потому что боюсь.. показаться слабым, униженным, над которым все могут издеваться. Бывает, что я защищаюсь только потому, что боюсь нападения. Кто виноват? Я этого не должен делать. Это всё от моей слабости... я не могу остановиться..., не могу побороть свой страх... свои обиды... Всё от слабости и неуверенности. Наверное, поэтому окружающие во мне видят человека, угрожающего им. Они боятся меня также, как я боюсь их. Поэтому и не любят. И я их не люблю. Нет, я хочу быть с ними, но боюсь обиды и унижения. Это от неуверенности.... Всё в ней. Вся моя агрессия."

Терапевтическое общение завершилось, оставив Сашу П. с чувством некоторого недоумения и удивления из-за очевидности простоты той истины, которая внезапно ему открылась. В напутственном слове психолог просил Сашу П. вспоминать об этом откровении всякий раз, когда в его жизни будет возникать угроза вовлечения в очередную ситуацию агрессии. Но, боже мой, сколько раз психолог повторяет это и сколько раз клиенты или уже пациенты возвращаются к этим, кажущимся неотвратимыми, состояниям - неуверенности, страха, агрессии!

Прошло семь лет. Саша П. служил в армии, возвратился домой, начал работать на заводе фрезеровщиком, женился, у него родилась дочь. Состояние обиды и агрессии утратило для Саши свою актуальность, он взрослел и наполнялся уверенностью в себе, в своих силах, в том, что никто не может вмешаться в его жизнь, что он любим и уважаем. Саша П. говорит: "После встречи с Вами "как отрезало", всё как дурной сон, всё - в прошлом. У меня появилось ощущение, что я стал другим человеком. Кажется, что-то я не мог простить отцу, но потом это ушло. Я служил в войсках МВД, не до того было! Я спокоен, мне ничто не угрожает. Так получилось, что в армии мы должны были помогать друг другу. У меня появились друзья... У меня жена и дочь. Я знаю, что должен делать, я решил учиться. Родители здоровы..."

Что же произошло с Сашей П.? Рассказы "взорвали" его, вызвали острое ощущение несостоятельности его жизненной и поведенческой стратегии, нарушили рутинность его отношений к миру и людям. Несомненно, что Саша П. "опредметил" ситуацию агрессии и осознал причины своего поведения. Тем не менее, инсайт как некое озарение и проникновение в сущность своей проблемы, если вообще правомерно об этом говорить, представлялся весьма поверхностным, фрагментарным и, в связи с этим, неспособным оказать столь сильное терапевтическое воздействие. Острый терапевтический эффект, по всей вероятности, обусловлен исключительно катарсисом как неким "аффективным разрядом", всколыхнувшим всю личность [8].

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Проекция - форма психологической защиты, когда "Я" субъекта нуждается, с одной стороны, в отторжении собственных, но противоречащих его Цензуре свойств, черт, мотивов, ценностей, интересов, с другой стороны, воспринимает Мир и Другого человека таким, каким оно их знает; а знает то, чем обладает, а именно, уже известными свойствами, чертами, мотивами, ценностями, интересами. Иными словами, проекция - это неспособность выйти за пределы собственного мировоззренческого диапазона и сужение информационного потока до степени полной блокировки новизны объектов восприятия. “Полная блокировка новизны объектов восприятия" - это некая "злокачественная" форма проекции, когда "Я" концентрируется на своих переживаниях, испытывая одновременно страх их осознания и острую необходимость ослабления внутреннего напряжения, канализируя его, это напряжение, вовне посредством проекции. В этом случае доминирующая потребность личности - это потребность в моделирование среды по своему образу и подобию, чтобы исключить или свести до минимума поступление новой информации, новых раздражителей, способных усилить тревогу и, следовательно, внутреннюю напряженность. В результате - личность функционирует в замкнутом пространстве: "видит только то, что хочет видеть". С точки зрения группы New Look проекция - это избирательность восприятия, согласованная с поведением в соответствии с актуальными потребностями личности и факторами зависимости - прошлым опытом и планированием будущего (Anzieu D. Les methodes projectives, Paris,1960; Vernon P.E. Personality assessment: a critical survey, London, 1969; Holt Robert R. Methods in clinical psychology, v.1: "Projective assessment", Plenum Press, N-Y, London, 1978). К тексту

2. Лановой В.Е. "Контент-анализ по Роршаху как психотерапевтическая процедура". Доклад на Межтерриториальной научно-практической конференции "Вопросы психологической реабилитации при соматических заболеваниях", Харьков, 1982; "Психологическое исследование как вариант диалога". Доклад на конференции Одесского областного общества психологов, Одесса, 1987; "Рассказ" в диагностике и терапии. Доклад на конференции Московского городского общества психологов-консультантов и немедицинских психотерапевтов. Москва, МГУ, 1988; "Рассказ" в психодиагностике и психотерапии". Доклад-лекция на семинаре "Методы исследования личности" в НИИ психологии АН СССР, Москва, 23 ноября 1988 год. К тексту

3. Baruch Elitzur "Content-analysis of the Rorschach in two phases: imaginary story and self-interpretation" Perceptual & Motor Skills, 1976, 43, 1, p.43-46 К тексту

4. С 1978 по 1996 год метод подвергался модернизации с целью создания оптимальной структуры, позволявшей, во-первых, решать диагностические и терапевтические задачи, во-вторых, быть доступным методическим инструментом для его овладения специалистами (см. Виктор Лановой “Напишите рассказ”. Метод рассказа в диагностике и терапии. Одесса, 1999). К тексту

5. Прошлое, Настоящее, Будущее, Чувства, Мысли, Конфликт, Защита, Индивидуальность, Личность, Личина, Персонаж, Роль, Мотив, Программа, Времена, Диалог - это ключевые категории рассказа как средоточия контекстуальных феноменов и как инструмента изучения психологических феноменов, поэтому они написаны с заглавной буквы. К тексту

6. Пропп В.Я. Морфология сказки, М, 1969; Соколова Е.Т. Вавилов И.В. Реньге В.Э. Вариант теоретико-экспериментальной апробации ТАТ, стр.60 -65, в кн.: "Экспериментальные исследования в патопсихологии", Москва, 1976. К тексту

7. Вавилов И.В. К проблеме применения ТАТ в контексте психотерапии, стр.144-147. Материалы симпозиума "Психология и медицина", НИИ психиатрии АН СССР, М., 1978. К тексту

8. Катарсис - эмоциональное потрясение, состояние некоторого внутреннего очищения, возникающего в связи с разрядкой как "отреагированием" аффекта, ранее вытесненного в подсознание и являющегося причиной невротического конфликта (Краткий психологический словарь, стр.137, 1985 ). Представляется весьма важным привести здесь слова Л.С.Выготского (1968), убежденного в том, что катарсис не что иное как базис всех психологических механизмов эстетического и художественного воздействия: "Никакой другой термин... в психологии не выражает с той полнотой и ясностью того центрального для эстетической реакции факта, что мучительные и неприятные аффекты подвергаются некоторому разряду, уничтожению, превращаются в противоположные и что эстетическая реакция как таковая, в сущности, сводится к такому катарсису, то есть к сложному превращению чувств. Она (эстетическая реакция) заключает в себе аффект, развивающийся в двух противоположных направлениях, который в завершенной точке, как бы в коротком замыкании, находит свое уничтожение". В случае применения данного метода приведенная трактовка катарсиса звучит достаточно актуально прежде всего потому, что первый этап предполагает интенсивное стимулирование и вовлечение клиента-пациента в творческий процесс создания рассказа. К тексту

© Лановой В.Е.

[ГЛАВНАЯ]    [УСЛУГИ]   [БИБЛИОТЕКА]   [КОЛЛЕКЦИЯ]  
[ГОСТЕВАЯ КНИГА]    [ПОРТРЕТЫ ПОЛИТИКОВ]